Алексей Сидорович Медведев

От 500 до 600

Часть вторая

Гераклы XX века

1970. Алексеев — 595

Алексеев

Как бы ни шагнули вперёд достижения лучших, сумма в 500 кг 
остаётся паролем великого труда и мужества.

С тех пор, как Пауль Андерсон впервые перешёл очередной 
рубеж недоступности, прошло долгих пятнадцать лет, а клуб 
пятисотников не так уж, в сущности, и велик — в нём на 
сегодня (когда пишется данная книга) всего 86 членов. 
Причём подавляющее большинство вошло сюда в последние 
два-три года. (Я уверен, что к тому времени, когда книга 
дойдёт до читателя, "Клуб-500" будет насчитывать уже не 
менее ста атлетов.)

Пауль Андерсон. Американский богатырь. Первопроходец. 
Его официальный мировой рекорд — 512,5 кг. Многие, 
особенно западные обозреватели, приводят другую цифру: 
533 кг — это результат, показанный Паулем на чемпионате США 
в 1956 году (в качестве мирового рекорда по существовавшим 
тогда правилам он засчитан не был). 

Хумберто Сельветти. На XVI Олимпийских играх в Мельбурне 
настоящую сенсацию произвёл тяжелоатлет из Аргентины, 
набравший одинаковую с Андерсоном сумму и ставший вторым 
пятисотником мира. (На родине Хумберто часто величают 
"первым пятисотником Южной Америки", но титул этот, 
правда, пока звучит как "единственный пятисотник Южной 
Америки", ибо на огромных пространствах этого континента 
так и не видно наследников Сельветти.)

После Мельбурна многие газеты мира назвали появление 
аргентинца "внезапным" и "неожиданным". Но на самом деле 
Сельветти уже был к тому времени довольно известным и, 
несомненно, многоопытным атлетом. Достаточно вспомнить, 
что на Олимпийских играх 1952 года в Хельсинки он занял 
третье место в битве тяжеловесов (432,5 кг), был в тройке 
призёров на чемпионате мира 1953 года в Стокгольме (450 кг). 
Но затем... исчез с арены. Злые языки стали поговаривать, 
что он вообще перестал выступать.

И вдруг Сельветти появился в олимпийской деревне 
Мельбурна. Его возвращение на помост было тем более 
сенсационным, что к своему лучшему результату 1953 года 
он прибавил сразу 50 кг и набрал одинаковую сумму с 
Андерсоном.

После этого мировая пресса начала предсказывать аргентинцу 
славу "преемника великого Андерсона", да и сам 
Сельветти не раз заявлял в интервью, что готов побить 
рекорды американца. Но уже на следующий год, в Тегеране, 
аргентинец уступил первое место, набрав "всего" 485 кг.

Так что же, обещания Сельветти следует считать 
хвастовством? Отнюдь нет, всё обстоит гораздо сложнее.

Сын потомственных скотоводов и киноартист по профессии, 
Сельветти был чрезвычайно одарён от природы. Когда 
в Хельсинки он завоевал бронзовую олимпийскую медаль, 
ему едва исполнилось 20 лет.

К Мельбурну Хумберто достиг своего расцвета. Внушали 
уважение его атлетические данные: рост 180 см, вес 149 кг! 
Да, можно было предположить, что он многого добьётся.

Но, к сожалению, карьера артиста и вечная занятость, 
а также, чего уж скрывать, отсутствие целеустремленности 
стали непреодолимой стеной на пути спортсмена. К тому 
же не мог не сказаться и тот факт, что культура 
тяжелоатлетического спорта в Аргентине была, в общем, 
на достаточно низком уровне. Страна не располагала 
квалифицированными тренерскими кадрами и сколько-нибудь 
солидной методической литературой. В этих условиях 
достижения Хумберто Сельветти вырастают до размеров 
настоящего подвига.

Его заслуга в том, что он стал наиболее ярким и рьяным 
пропагандистом тяжёлой атлетики в Южной Америке. Снятый 
с его участием и при его активной поддержке фильм "Короли 
силы" стал одним из любимых не только у аргентинской, но 
и у бразильской, мексиканской, чилийской молодёжи.

Даже когда его спортивные результаты уже перестали расти, 
Сельветти не нашёл в себе сил расстаться с любимым видом 
спорта. Как только где-нибудь намечались крупные 
соревнования, он (часто совершенно неожиданно для 
окружающих и даже для самого себя) срывался с места и 
пересекал материки и океаны — увы, уже без всякой надежды 
на победу, лишь во имя одного священного желания 
соревноваться. Мало кто знает, что лебединой песней 
Хумберто явилось его выступление на Олимпиаде в Токио. Он 
занял там 17-е место, набрав в сумме 445 кг, но не унывал 
и был, кажется, даже счастлив.

— Я вновь хлебнул вина борьбы и захмелел от счастья, — 
сказал он мне тогда...

Членский билет № 3 в "Клубе-500" принадлежит автору 
этих строк. Когда мне удалось набрать в сумме 500 кг, 
иностранные обозреватели выдали это за нечто необъяснимое, 
за "чудо", они написали, что 

"...Россия никогда не отличалась результатами в самой 
тяжёлой весовой категории, и ничто не предвещает, что 
это положение изменится". 

Как известно, сегодня в клубе пятисотников больше половины 
членов приходится на нашу страну. Что касается качественной 
стороны вопроса, то... впрочем, теперь уже никого не 
нужно убеждать в том, что в настоящее время именно Советский 
Союз — страна подлинных богатырей, страна самых сильных и 
могучих атлетов.

Конечно, нужно отдать должное и всем другим, кто внёс 
заметный вклад в развитие мирового тяжелоатлетического 
спорта. Прежде всего — спортсменам Соединённых Штатов 
Америки и их бессменному руководителю Бобу Гофману. 
"Железная игра", увы, не сулит крупных прибылей бизнесменам 
и не пользуется за океаном особо горячей симпатией. Бобу 
Гофману и его подопечным приходится преодолевать очень много 
трудностей и прилагать огромные усилия для сохранения позиций 
в любимом виде спорта. То, что они сделали в 
тяжелой атлетике, безусловно, заслуживает большого уважения.

Норберт Шеманский. Человек, в течение многих лет 
властвовавший на помостах мира.

Он родился в 1924 году, а ровно через двадцать лет стал 
чемпионом Соединённых Штатов Америки в полутяжёлой весовой 
категории с внушавшим тогда уважение результатом — 402,5 кг. 
В отделе хроники газеты "Нью-Йорк пост" по этому поводу 
помещена заметка, где было написано, что Норберт связывает 
свою победу на тяжелоатлетическом помосте с далеко идущими 
планами: собирается перейти в профессиональный бокс.

Не знаю, насколько планы самого Норберта совпадали с этим 
сообщением, но боксёром он так и не стал. Найдя весьма 
приличную работу на одном из американских предприятий, 
Шеманский получил возможность служить тяжёлой атлетике. И, 
нужно признать, всегда служил ей верой и правдой.

Уже в 1947 году тогда ещё молодой Шеманский дебютировал на 
чемпионате мира и занял там почётное второе место с суммой 
412,5 кг. Известный французский обозреватель того времени 
Пьер Бартье написал, что выступление Шеманского произвело на 
него глубокое впечатление.

Через год сборная команда Соединённых Штатов привезла 
Шеманского на XIV Олимпийские игры в Лондон, где Норберт 
выступил в тяжёлом весе. Но вне конкуренции там оказался 
знаменитый Джон Дэвис (452,5 кг), установивший новый 
олимпийский рекорд. Впрочем, Норберт тоже вполне успешно 
справился с поставленной перед ним задачей — завоевал 
серебро и набрал внушительную сумму — 425 кг. Газеты 
тогда назвали его "надеждой Америки" и "достойной парой 
чернокожему гиганту".

Словно стремясь оправдать эти авансы, Норберт уже в 1951 году 
стал чемпионом мира в полутяжёлом весе (427,5 кг), а 
следующим летом в Хельсинки принёс своей команде золотую 
олимпийскую медаль в полутяжёлом весе с выдающейся для той 
поры суммой — 445 кг. Достаточно вспомнить, что занявший 
тогда второе место наш Григорий Новак отстал от Шеманского 
на целых 35 кг.

Вряд ли есть возможность (хотя сие было бы небезынтересно) 
приводить здесь даже хронологически все выступления этого 
несомненно выдающегося атлета. В течение двух десятилетий 
не покидал он мировой помост — рекорд, который, по-моему, 
если и будет побит, то ещё очень нескоро . За это время он 
завоевал три золотые медали чемпионатов мира (1951, 1953, 
1954 гг.), четыре серебряные и две бронзовые, стал 
олимпийским чемпионом, представлял свою страну на Олимпиадах 
в Лондоне, Хельсинки, Риме и Токио. За свою спортивную 
карьеру Шеманский двадцать раз вносил поправки в таблицы 
мировых рекордов как в отдельных движениях, так и в сумме 
классического троеборья.

Итак, первое, что подкупает в Норберте Шеманском, — это 
удивительное спортивное долголетие. За ним кроется 
колоссальная преданность штанге, могучий психологический 
настрой, огромная сила воли. Ведь штангист подобен музыканту: 
он гибнет сразу, как только перестаёт тренироваться. Гибнут 
его сила, его скоростные качества, а главное — его техника, 
его магическое искусство подчинять себе колоссальный вес. 
Следовательно, Шеманский сумел в течение двух десятилетий 
сохранить свой постоянный тренировочный ритм, показав высокий 
образец спортивного труда.

Но спортивное долголетие Норберта Шеманского восхищает не 
только само по себе. Это — непрерывное восхождение. Это 
— цепь неизменных побед над самим собой. Это — цепь 
неожиданностей, цепь свершений, которых от него никто уже не 
ожидал.

Впрочем, посудите сами. В 1960 году на Олимпийских играх 
в Риме тридцатишестилетний Норберт Шеманский занял третье 
место, впервые набрав в сумме классического троеборья 500 кг. 
Итальянский журналист Доминико Спанелли написал тогда:

"Можно лишь преклоняться перед мужеством ветерана 
американской команды. По-видимому, это выступление — 
последнее в его почётном послужном списке. И он нашёл в себе 
силы на финише войти в пока столь малочисленный легион тех, 
кому под силу пятисоткилограммовый рубеж. Достойный финиш!"

Как же, наверное, смеялся над этой своеобразной спортивной 
эпитафией сам ветеран, у которого и в мыслях не было уходить 
с помоста...

В этом спортивный мир очень скоро смог убедиться. В 
Будапеште, на очередном чемпионате мира, Норберт бросил 
вызов самому Юрию Власову, и их поединок здесь стал 
одной из наиболее волнующих, наиболее захватывающих 
дуэлей за всю историю нашего вида спорта.

Шеманский в тот раз начал серьёзно опережать находившегося 
в расцвете сил Власова и после первых двух движений 
выиграл у нашего чемпиона целых 10 кг. Только отчаянным 
толчком веса в 207,5 кг Власов вышёл вперёд, набрав в сумме 
540 кг. Шеманский остался вторым с результатом 537,5 кг.

О Шеманском было тогда сказано и написано в мировой прессе 
немало хорошего. Но, пожалуй, самые добрые слова адресовал 
ему сам Юрий Власов. Он написал: 

"Шеманский! Он, по-моему, никогда ещё не был так хорош и 
силён. По сосредоточенной работе, очень серьёзному выражению 
лица ясно, что для него эти соревнования — главные в жизни. 
39-летний атлет дрался отчаянно, не жалея себя".

Но и на этом Норберт не поставил точку. Два последующих 
года он повторял свой результат 537,5 кг, а в 1965 году 
установил личный рекорд — 544,2 кг, явившийся на тот момент 
рекордом США.

Джим Бредфорд. Замечательный негритянский атлет, могучий и 
невероятно талантливый. (Родился в 1928 году, рост 182 см, 
наибольший вес в 1959 году — 134 кг.) Скромный и 
трудолюбивый библиотекарь сената США в Вашингтоне. Заботливый 
и нежный супруг, отец четырёх детей, Джим был человеком 
необычайно одарённым от природы. Чего ему было дано маловато, 
так это спортивного трудолюбия — он тренировался 
нерегулярно, ему явно не хватало одержимости Шеманского. 
Может быть, несколько охлаждало его и сплошное "невезение", 
роль "вечно второго", которую уготовила ему судьба. Так, в 
Хельсинки он получил серебро вслед за Дэвисом, в 1954 году 
в Вене уступил Шеманскому, через год подготовился 
отлично (475 кг), но был снова вторым, ибо первым оказался 
не кто иной, как сам Андерсон.

После этого казалось, что негритянский богатырь вовсе 
отошёл от дел — несколько сезонов его вообще не было видно 
в числе участников крупнейших состязаний. Но вот в 1958 году 
мы — сборная СССР — полетели с ответным визитом к атлетам 
США, чтобы провести три матчевые встречи со сборной Америки. 
У американцев тогда не оказалось сильного тяжеловеса из 
молодых и под знамёна срочно был вызван ветеран Бредфорд. 
Так он стал моим соперником. Самое серьёзное сопротивление 
Бредфорд оказал мне 12 марта в Чикаго, когда набрал в сумме 
485 кг (у меня было 507,5 кг). В Детройте он снизил сумму 
до 470 кг, а в Нью-Йорке вообще получил "ноль".

В те дни мы с ним имели возможность поговорить о жизни, 
и Джим искренне признался:

— Я завидую русским. Завидую тому, какие исключительные 
условия предоставляет вам государство для занятий спортом. 
Вот бы посмотреть на всё это своими глазами...

Мы ответили Джиму, что такая возможность вскоре 
представится, пригласили его участвовать в состязаниях 
"Приз Москвы".

— Приеду! Обязательно приеду. И постараюсь подготовиться 
к ним как следует.

Своё слово Бредфорд сдержал — он приехал в советскую 
столицу в марте 1961 года и занял тогда 1-е место с 
суммой 490 кг. А годом раньше, в 1960-м, в Риме, Джим 
завоевал свою "традиционную" серебряную медаль с отличным 
результатом — 512,5 кг. С результатом, который навечно 
открыл ему вход в наш клуб.

Вот этих атлетов на первых порах и отрядила в "Клуб-500" 
американская тяжёлая атлетика. Правда, в 1960 году сюда 
"проник" ещё и Дэвид Ашман, но выступал он на помосте 
недолго, прославился своей односторонностью (очень сильный 
толчок, на уровне мировых рекордов, при среднем рывке и 
откровенно слабом жиме).

В начале шестидесятых годов в мировой прессе замелькало 
имя очередной "восходящей звезды" американской тяжёлой 
атлетики.

Гэри Губнер. Как известно, он делил свои привязанности 
между штангой и лёгкой атлетикой. По-видимому, такое 
сочетание в чём-то помогало Гэри. Не имея каких-либо 
исключительных данных, он быстро прогрессировал, особенно 
в темповых движениях. В девятнадцать лет (1961 год) стал 
рекордсменом мира среди юниоров, в двадцать занял третье 
место на "взрослом" чемпионате мира (вслед за Власовым и 
Шеманским) с суммой 497,5 кг, в Токио был 
четвёртым (512,5 кг), а через год на чемпионате мира 
завоевал серебро и заставил говорить о своих несомненных 
возможностях, показав результат международного 
класса — 545 кг (190 + 155 + 200). Накануне Олимпиады в 
Мехико Губнер прибавил к этому результату ещё пять 
килограммов. И — всё.

Некогда занимавший довольно видное и, можно считать, 
ведущее место в мировой тяжелоатлетической иерархии, 
американский гиревой спорт за последние годы, как это 
ни печально, заметно деградировал, и от него уже 
перестали многого ожидать. Тем не менее, накануне 
Мексиканской олимпиады заокеанские тяжеловесы наделали 
немало шума и доставили немало радости журналистам, 
для которых, как я понимаю, предельная ясность в том или 
ином виде спорта — смерти подобна.

О пятисотниках Америки, выдвинутых мексиканской волной, 
я уже рассказал. Теперь могу лишь добавить, что после 
Игр многие обозреватели, до того не жалевшие красок для 
возвеличивания американских силачей, стали, как по 
команде, поливать грязью проигравших и утверждать, что 
они ни на что не способны. Это ещё одна крайность, 
недопустимая по отношению к людям спорта.

Недопустимая тем более потому, что Джозеф Дьюб (1944 года 
рождения, рост 185 см, вес 143 кг) уже до Олимпиады в Мехико 
зарекомендовал себя как выдающийся атлет. Нельзя, например, 
забывать, что в 1968 году он подарил нам новые рекорды 
мира в жиме: 203 кг и 209,5 кг.

Своё мастерство и силу американец достойно подтвердил 
и на чемпионате мира 1969 года в Варшаве, где уверенно 
завоевал золотую медаль, показав результат в сумме 
троеборья 577,5 кг (202,5 + 162,5 + 212,5).

Роберт (Боб) Беднарский. Несомненно, это один из 
талантливейших атлетов современности.

Появление этого спортсмена на мировом помосте было 
неожиданным и в известной мере сенсационным. Он приехал 
в Берлин на чемпионат мира 1966 года никому не известным и 
никого не интересовавшим новичком. За два дня до начала 
соревнований тяжеловесов он остановил в вестибюле 
гостиницы корреспондента центральной спортивной газеты 
ГДР Ганса Генике и спросил у него:

— Не хотите ли взять у меня интервью? 

Оторопевший журналист в свою очередь поинтересовался:

— А на каком основании я буду брать у вас интервью?

— Хотя бы на том, что через два дня я стану обладателем 
серебряной медали, а в Мехико наверняка побью самого 
Жаботинского.

— Вот если побьёте, завоюете, сделаете, тогда и 
поговорим, — сказал Ганс Генике, уверенный в том, 
что его просто-напросто разыгрывают. 

Когда Боб оказался на второй ступеньке пьедестала, 
Генике бросился к "старому знакомому", но получил отказ.

— Я вам предлагал, вы не захотели. Теперь не хочу я.

Как показала жизнь, самомнение у Беднарского весьма 
обоснованно. Своими результатами накануне Мексиканской 
олимпиады он буквально ошеломил мир. Только излишнее 
форсирование нагрузок и нервное перенапряжение не 
позволили ему успешно выступить на чемпионате США, и 
догматики из руководства Американской федерацией не 
включили его на этом основании в сборную команду.

Несколько слов о том, как он пришёл в мир больших 
тяжестей. Боб в детстве страстно увлекался лёгкой 
атлетикой, показывал обнадёживающие результаты в 
спринте, а также был очень неплохим баскетболистом.

Но вот однажды учитель привёз на урок настоящую 
штангу и предложил ученикам проверить свои возможности. 
Все, в том числе и педагог, ожидали, что здесь Боб 
не будет иметь конкуренции, но он едва выжал 40 кг, 
в то время как другие, хотя и казались куда слабее его, 
подняли больше.

Неудача необычайно раззадорила совсем юного Беднарского. Он, 
не бросая бега и баскетбола, стал многие часы тратить на 
работу с тяжестями, поднимая всё, что попадалось под руки. И 
занимался этим до тех пор, пока не оставил далеко позади всех 
своих сверстников. Впрочем, остановиться он уже просто не 
мог.

Свои выступления Боб (или Роберт) Беднарский начал с 
поединков против Леонида Жаботинского и других ведущих 
тяжеловесов. Однако после Мехико Международная федерация 
тяжёлой атлетики разъединила богатырей на две весовые 
категории — первого тяжёлого веса (до 110 кг) и второго 
тяжёлого, где собраны все, кто весит более 110 кг.

Такое разделение явилось актом весьма прогрессивным, служащим 
на пользу нашему спорту, открывающим путь к пьедесталу почёта 
многим атлетам, которым в иное время надеяться было просто не 
на что. Введение новой весовой категории ещё более оживит — 
и уже оживило — внутреннюю спортивную жизнь ряда стран.

Боб Беднарский решил похудеть и обосноваться в новой весовой 
категории. При росте 190 см он и сегодня сохраняет 
вес 106-109 кг, являясь одним из самых элегантных тяжеловесов 
современности. При этом не следует забывать, что его лучшая 
сумма не под силу и многим спортсменам из второго тяжёлого 
веса — 581 кг (206,5 + 154 + 220,5). Эту сумму он показал 
при собственном весе 113 кг. С таким результатом Боб занимает 
сегодня в таблице сильнейших — за всю историю — 
пятое место.

Сейчас Бобу Беднарскому нет и тридцати лет. Для любителей 
железной игры это пора расцвета. Спортсмен живёт в штате 
Пенсильвания, в городе, тоже носящем это имя. Он продолжает 
дело своего отца — торгует витаминизированными 
продуктами, в том числе и теми, что помогают атлетам в их 
труде.

Ну, а всё свободное от работы время Беднарский целиком отдаёт 
тренировкам, совершенствуясь в любимом виде спорта, которым 
отныне и навсегда стала для него тяжёлая атлетика. Неподалеку 
от дома он построил себе компактный специализированный зал, 
который Боб Гофман за весьма сходную цену оснастил всем самым 
современным оборудованием. Кроме работы с тяжестями 
Беднарский активно включает в занятия лёгкую атлетику, 
гимнастику, плавание.

— Мне не повезло перед Мехико, но, поверьте, к Мюнхену я уж 
не упущу свой шанс, — заявил Боб в одном из своих интервью. 

Конечно, далеко не всё зависит от самого Беднарского, в мире 
есть немало атлетов, которые постараются стать на его пути, 
оказать серьёзнейшую конкуренцию. Но то, что Беднарский — 
настоящий герой мирового спорта, бесспорно.

Рудольф Манг. Западногерманские газеты и журналы в последнее 
время уделяют ему всё больше и больше внимания. 

"Набрав 570 кг в сумме классического троеборья, — написал 
один из обозревателей журнала "Тяжёлая атлетика", — Манг, 
этот девятнадцатилетний гигант из города Белленберга, нанёс 
сокрушительный удар по скептикам, не верящим в его талант, в 
его счастливую звезду."

Что ж, 570 кг в девятнадцать лет — это и в самом деле 
великолепно. Во всяком случае, это первый подобный случай в 
мировой практике, и, вероятно, именно поэтому есть смысл 
остановиться на нём несколько подробнее.

Итак, Рудольф Манг родился 17 июня 1950 года. С ранних лет 
он увлекался борьбой и, говорят, лихо клал на лопатки своих 
сверстников. А трое его старших братьев, разделённых по 
возрасту в один год каждый, "загорелись" тяжёлой атлетикой и 
стали регулярно заниматься ею в специально оборудованном 
гараже. Естественно, Рудольф бывал здесь не раз и именно тут 
постиг он первые премудрости "железной игры".

Парень развивался не по годам — в 15 лет он весил уже 
112 кг, имея рост 181 см, окружность груди — 126 см, 
окружность талии — 85 см. Но, даже обладая столь 
внушительными размерами, Манг совершенно не производил 
впечатления супермена. Пропорционально сложённый, он похож, 
скорее, на полутяжеловеса или даже средневеса, чем 
тяжеловеса. Он поражал многих, в том числе и видавших виды 
специалистов, преодолевая стометровку за 11,9 сек. Рудольф 
очень любит ходить на руках, где он достиг высочайшего 
искусства. Что касается плавания и велосипеда, то эти виды и 
по сей день регулярно включаются им в специальную 
тренировочную программу, разработанную под руководством его 
нынешнего тренера И.Шнелля.

Приступив к серьёзным занятиям штангой, Манг уже 
в марте 1966 года (то есть не достигнув и шестнадцати лет) 
показал в сумме результат 427,5 кг. Через год, впервые 
выступив на международной арене во встрече молодёжных сборных 
Италии, Франции, Австрии и ФРГ в Вероне, юный богатырь занял 
первое место с личным рекордом — 435 кг. В 
начале 1968 года семнадцатилетний Рудольф стал самым молодым 
членом "Клуба-500", победив на чемпионате страны с личным 
рекордом — 502,5 кг.

Приблизительно с этого же времени талантливый спортсмен 
впервые попал в сферу влияния и пристального интереса со 
стороны высокопоставленных чиновников от спорта. К нему стали 
тянуть руки и различные меценаты, готовые бросить подачку 
ради того, чтобы "прославить" своё имя. Всё чаще и чаще 
западная пресса стала писать о восходящей звезде мирового 
спорта в крикливо-сенсационном духе.

Если отбросить рекламно-пропагандистскую шумиху, то перед 
нами предстанет спортсмен, много работающий, поставивший 
перед собой твёрдую и ясную цель — достойно 
подготовиться к Олимпиаде 1972 года, которая состоится у 
него на родине.

О том, как он идёт к этой цели, свидетельствуют пятое место 
в Мехико и сумма 570 кг (200 + 160 + 210), показанная Мангом 
в матче городов Белленберга и Хекштедта 3 января 1970 года. 
Вот что сказал по этому поводу сам герой событий:

— К этим соревнованиям я готовился на протяжении четырёх 
недель, посвятив тренировкам весь свой отпуск. Тренировался 
много — по 5 часов через день. На соревнованиях 
сознательно отказался от третьих попыток в рывке и толчке. У 
меня была задача — 570 кг, и я её решил.

Вот мнение наблюдавшего за этим выступлением всемирно 
известного в самом недалёком прошлом гроссмейстера помоста 
Томми Коно, приглашённого спортивными руководителями ФРГ 
готовить их тяжелоатлетическую команду к Олимпиаде.

— Я считаю Рудольфа Манга, — утверждает Коно, — лучшим 
техником из всех без исключения тяжеловесов, которых мне 
когда-либо доводилось видеть. Никогда ещё за всю мою 
многолетнюю практику на помосте я не видел ни одного 
спортсмена, который бы выполнял жим так безукоризненно чисто, 
как это сделал Манг. Его жим 200 кг был поистине 
фантастичным.

Рудольф Манг — большой талант, большой спортсмен. Как 
известно, недавно он вошёл в "Клуб-600". Жаль только, 
что тренеры ФРГ в угоду своим руководителям ведут с ним 
форсированную подготовку. Но это уже другой разговор. 
Что касается сути вопроса, то ещё раз свидетельствую, 
что Манг чрезвычайно одарён и ещё далеко не сказал 
своего последнего слова...

Серж Рединг. Вот уже на протяжении ряда лет на 
тяжелоатлетическом помосте звучит имя этого спортсмена 
из Бельгии.

Рединг (родился в 1941 году, вес — 127 кг, рост — 182 см), 
скромный и трудолюбивый работник Королевской библиотеки 
в Брюсселе, обратил на себя внимание ещё в 1964 году, когда 
занял третье место на очередном чемпионате Европы — 
правда, с весьма скромной суммой: 452,5 кг. Признаться, 
многие тогда, в том числе и некоторые наши специалисты, 
склонны были видеть в двадцатитрёхлетнем неуклюжем на вид 
атлете просто-напросто удачливого "середнячка" — не более.

Но уже на следующий сезон, в Тегеране, Рединг заявил о 
себе во весь голос — он занял четвёртое место среди всех 
сильнейших тяжелоатлетов мира и решительно вошёл в 
"Клуб-500": 505 кг в сумме.

Серж Рединг

С той поры Серж неизменно прогрессировал, имея в своём активе ряд выдающихся достижений. Например, в Мехико он произвёл сенсацию, с весьма солидной суммой (555 кг) оттеснив американцев и выйдя на второе место вплотную за Леонидом Жаботинским. Через год, в Варшаве, Серж Рединг получил серебряную медаль чемпиона мира, оказавшись впереди неудачно выступившего Леонида Жаботинского и уступив Дьюбу всего лишь 7,5 кг. Сумма Рединга 570 кг (202,2 + 152,5 + 215). Серж Рединг родился и вырос в стране, где тяжелоатлетический спорт не имеет каких-либо стойких традиций, особенно за последние десятилетия, где нет хорошо налаженных клубов, хорошо подготовленных тренерских кадров. До многого молодому спортсмену приходилось доходить самому. И если в этих условиях, в обстановке полного отсутствия конкуренции внутри страны и практически отсутствия интереса к тому, что он делает, если в условиях всего этого Рединг сумел пройти сквозь все испытания и невзгоды, сумел прославить свою страну на мировом тяжелоатлетическом помосте, то это, разумеется, не назовёшь иначе, как подвигом... Есть и менее одаренные пятисотники, но тем не менее и они внесли свою лепту в наше общее дело, показали настоящие образцы спортивного мужества и верности олимпийским принципам. Оливер Дональд. Спортсмен из Новой Зеландии, самый высокий из всех пятисотников мира (рост — 192 см). Родился в 1937 году. В детстве много занимался бегом. Когда в середине пятидесятых годов появился Пауль Андерсон со своими ошеломляющими рекордами, Дональд сказал: — Во что бы то ни стало добьюсь того, чтобы когда-нибудь и мне самому сделать пятьсот. Вероятно, в его стране Дональду было ещё тяжелее, нежели Редингу в Бельгии. Но шаг за шагом новозеландец упорно шёл к своей цели. В 1960 году в Риме он впервые выступил на Олимпийских играх. Однако сильное волнение и несовершенная техника привели к тому, что Дональд получил ноль в рывке и выбыл из соревнований. Другого такая неудача могла бы сразу вышибить из седла, но Оливер продолжил путь наверх. В Токио он показал 480 кг, а уже через год достиг-таки желанной цели — 500 кг (165 + 140 + 195). Кстати, выступил Оливер Дональд и на Играх в Мехико, где занял восьмое место в тяжёлой весовой категории. Несомненно, такой путь заслуживает уважения. В нём, право же, не меньше героического, чем в свершениях "звёзд". Сейчас Оливер Дональд открыл в Новой Зеландии собственную тяжелоатлетическую школу и написал книгу "Мой путь к силе и совершенству", быстро разошедшуюся среди молодых граждан страны. А разве недостоин похвалы первый пятисотник Франции Жан-Поль Фультье? Этот хирург из Лиона не имел никаких данных от природы, которые позволяли ему стать геркулесом. Его рост — 177 см, вес (наибольший) — 105 кг. В 1958 году Жан-Поль выиграл своё первое в жизни соревнование с суммой 350 кг. Ровно через десять лет на очередном чемпионате своей страны Жан-Поль установил заслуживающий всякого уважения рекорд — 525 кг (172,5 + 157,5 + 195). Право, не так уж плохо! Помню, накануне Римской Олимпиады мне довелось на несколько дней — в который уже раз — приехать в братскую Венгрию, увидеть соревнования на первенство Будапешта. В тяжёлом весе победил тогда Карой Эчер. Сумма его была незначительной даже по тем временам (455 кг), но техника парня мне понравилась. — Сколько ему лет? — спросил я через переводчика. — Двадцать шесть, — ответил тренер. Я покачал головой. — Что, староват? — Да, с таким результатом и в таком возрасте на многое рассчитывать не приходится, — вздохнул я. — Бывают исключения, — произнёс тренер венгерской сборной. Я скептически покачал головой — конечно, не придав никакого значения этим словам. Прошло ещё несколько сезонов, и вот на чемпионате Европы 1965 года золотую медаль победителя соревнований вручили тридцатитрёхлетнему Карою Эчеру, ставшему в тот день первым пятисотником Венгрии — 505 кг (170 + 147,5 + 187,5). Через некоторое время он удивил нас ещё больше, заняв третье место на чемпионате мира того же года с отличной суммой — 522,5 кг. "Карой Эчер, — написала газета "Непшспорт", — дал нам всем пример героической настойчивости, самоотверженного труда во имя спортивной славы социалистической Венгрии". Первым пятисотником Чехословакии был и остаётся Пётр Павласек, спортсмен 1948 года рождения, то есть ещё молодой и способный значительно продвинуться вперёд. На чемпионате мира в Варшаве Павласек (он тогда весил 149 кг) занял седьмое место среди сильнейших тяжеловесов мира — 520 кг (177,5 + 150 + 192,5). Конечно, по сравнению с результатами лидеров эта сумма выглядела, может быть, скромно, но молодой чешский атлет искренне радовался. Радовался тому, что перешагнул пятисоткилограммовый рубеж, радовался ощущению собственной силы, радовался тому, что сделал сегодня такое, чего не мог ещё сделать вчера. И, наблюдая за ним, я в очередной раз убедился в неумирающей силе спорта, который тем и замечателен, что даёт каждому свою цель и свою радость... Несомненно, всех, кто искренне любит тяжелоатлетический спорт, не может не радовать то обстоятельство, что "география штанги" всё время расширяется. Например, шестидесятые годы превратили страну лыжников и легкоатлетов Финляндию в крупную тяжелоатлетическую державу. Калеви Лахденранта. "Скандинавский богатырь", как его часто называет печать северных стран. Калеви мне доводилось видеть ещё во времена моей поездки в Финляндию по приглашению Финского рабочего спортивного союза (ТУЛ). Он, правда, не входил в эту организацию, но неоднократно участвовал в совместных тренировках с её спортсменами, считая, что их методика и опыт, заимствованные у советских тренеров, могут принести ему немалую пользу. Родился Калеви в 1941 году. С шестнадцати лет целиком посвятил себя занятиям тяжёлой атлетикой. Он упорен, очень трудолюбив, обладает хорошей технической подготовкой. Несмотря на довольно солидный собственный вес (138 кг), Калеви очень подвижен, что позволяет ему неплохо выглядеть как в силовых, так и в темповых упражнениях. Впервые в "Клуб-500" финский спортсмен попал в 1967 году, набрав ровно пятьсот килограммов. Одно время казалось, что это предел его возможностей — за два года он ни на шаг не продвинулся вперёд. Но вот в 1969 году "Скандинавский богатырь" подтвердил своё прозвище, показав в сумме 540 кг. Это уже заслуживает самого серьёзного, самого пристального внимания... Глаза скользят по списку тех, кто в разное время и при самых разных обстоятельствах совершил восхождение на трудную вершину. И за каждой фамилией отчётливо видишь яркого, своеобразного человека. Иван Веселинов. Мой старый и добрый знакомый, мой друг, с которым мы не один год сражались на помосте. Смелый, широкой души, очень отзывчивый человек. Помню наши дружеские беседы в марте 1957 года, во время соревнований на "Приз Москвы". Тогда я только-только перешёл пятисоткилограммовый рубеж, выиграл звание чемпиона мира, удачно выступил в США. Веселинов искренне поздравил меня от имени всех болгарских спортсменов, а потом очень просто, сердечно и откровенно сказал: — Мне исполнилось тридцать два года, всё вроде бы уже позади. Но меня не оставляют мечты. Хочу сделать пятьсот. Очень хочу, товарищ Лёша. Понимаешь? Я утвердительно кивнул головой. — Нет, ты не совсем понимаешь, — сказал он. — В каждом виде спорта есть такие рубежи, которые зажигают молодёжь. Будет у нас в Болгарии свой пятисотник — будет много новых штангистов... С той поры я стал как-то особенно остро "болеть" за этого парня. Что ж, он не только заставлял волноваться, но и доставлял радость. В 1959 году на первенстве мира в Варшаве он занял уже третье место вслед за Ю.Власовым и Д.Бредфордом. Он часто приезжал к нам в страну, очень много учился у советских штангистов. С 1955 года Иван восемь раз был призёром чемпионатов Европы, всё время прибавляя в результатах (он выступал то в полутяжёлой весовой категории, то в тяжёлой), и всё никак не мог перейти заветный "рубикон". Признаться, я уже думал, что он так и не сумеет совершить желанного. И вдруг в 1965 году, когда ему уже минуло 39 лет, Иван Веселинов набрал свою лучшую в жизни сумму — 505 кг (170 + 140 + 195). Роберт Войчек. Первый пятисотник социалистической Польши. Высокий (рост 181 см), статный, всегда как бы чем-то недовольный. В пятьдесят девятом, когда ему исполнилось ровно двадцать, Войчек имел в сумме троеборья всего 300 кг. Через девять лет он стал пятисотником (четвёртое место на чемпионате Европы — 505 кг). А через сезон прибавил к этому результату ещё 15 кг. Конечно, Роберту далеко до славы своего великого соотечественника Башановского, но не отдать ему должного в этой книге я не мог... Эрнесто Верона. Мы познакомились с ним на Кубе, где в 1962 году в течение двух месяцев я работал в качестве тренера её национальной сборной. Среди моих подопечных был и Эрнесто — весёлый, неугомонный, очень подвижный паренёк. ("Ему бы быть фехтовальщиком", — думал я). На одном из собраний команды он выступил с горячей речью: — Товарищи, — сказал Эрнесто, — Родина открыла нам дорогу к спорту, друзья из Советской России шлют постоянную и бескорыстную помощь. Мы просто обязаны добиваться хороших результатов. Что ж, совсем ещё новичок, он уже через год попал на Олимпийские игры и, хотя не стяжал лавров победителя, показал весьма неплохой для себя результат — 457,5 кг. А ещё через год — весьма завидные темпы — Эрнесто стал первым пятисотником Кубы. Эрнесто Верона прислал протокол со своим результатом в Федерацию тяжёлой атлетики СССР вместе с искренней благодарностью советским штангистам, которых он назвал "своими любимыми и верными учителями". Да, наша Родина является ведущей тяжелоатлетической державой, и прежде всего благодаря именно ей штанга с каждым годом завоевывает во всех уголках планеты всё большую и большую популярность. Юрий Власов, Леонид Жаботинский... Эти имена войдут — я уверен — в жизнь нашего народа, как вошло в неё сказание о былинных богатырях. С их приходом небывалой высоты достигли не только мировые рекорды, но и сама тяжёлая атлетика превратилась в один из наиболее ярких и романтичных видов спорта. В образе советских штангистов жители планеты видят олицетворение нашего народа — сильного духом и телом, не знающего преград на своём пути, народа, которому подвластны любые свершения. Станислав Батищев. Родился в 1940 году, регулярно тренироваться начал в 1956-ом. Станислав отнюдь не относится к числу тех счастливчиков, которым постоянно улыбается удача. Каждый свой шаг в спорте, каждую позицию, каждый сколько-нибудь значительный успех Станислав завоёвывал упорным и часто изнурительным трудом. Например, на путь от новичка до мастера спорта он потратил ни много, ни мало — добрых семь лет. Ему исполнилось двадцать пять, когда тренерский совет "великодушно" решил включить его в подготовительный состав сборной СССР.

Станислав Батищев

Нельзя забывать, что восхождение Батищева происходило в то время, когда наша команда в тяжёлом весе располагала такими атлетами, как Власов и Жаботинский. Столь жёсткая конкуренция могла отбить желание пробовать свои силы у кого хочешь. Но Батищев не сдался. У него были свои взгляды на вещи и свои твёрдо намеченные цели. В 1966 году он всё же наконец получил "путёвку в жизнь", вышел на помост берлинского чемпионата мира и занял там третье место с относительно невысоким результатом — 530 кг. — Не очень-то перспективен, — сказал мне тогда о Батищеве один из наших спортсменов. Словно желая опровергнуть такое мнение, Станислав за один год прибавил к своему берлинскому результату 20 кг и с суммой 550 кг занял в Мехико, на Олимпийской неделе 1967 года, первое место. "В лице молодого Батищева, — написала тогда выходящая в столице Мексики спортивная газета, — русские имеют надёжного союзника Жаботинскому для той борьбы, которую ему придётся вести с американцами". Что ж, руководство нашей сборной и впрямь в какой-то момент серьёзно рассчитывало на этот дуэт. Но 1968 год для Батищева прошёл крайне неудачно: его буквально преследовали травмы. Тем не менее при каждой возможности он продолжал тренироваться, показывая здесь больше чем когда-либо свою волю, мужество и высокое чувство ответственности. Варшава. Чемпионат мира 1969 года. Наши тренеры выпустили на помост дуэт гигантов во главе с Жаботинским, но двукратный олимпийский чемпион на этот раз оказался явно не готовым к состязаниям. К тому же он получил травму и практически выбыл из борьбы. Станислав Батищев остался на помосте один. И вся тяжесть ответственности, всё внимание мировой общественности сразу оказалось прикованным к нему. Было ещё одно немаловажное обстоятельство: соперники Батищева, нацеливавшиеся в первую очередь на поединок-реванш с Жаботинским, оказались великолепно подготовленными. Дьюб набрал 577,5 кг и вышел на первое место. Отлично сражался Серж Рединг, закончивший турнир с личным рекордом — кстати, на уровне результата экстра-класса — 570 кг. Станислав Батищев набрал такую же сумму, но, будучи несколько тяжелее бельгийца, вынужден был довольствоваться лишь третьей ступенькой пьедестала почёта и медалью из бронзы. Нет, бронзу у нас не любят. При каких бы обстоятельствах она ни была завоёвана, о людях, вырвавших эту награду, не рассказывают сказок и не слагают песен. Чаще всего начинают поговаривать, что они "неперспективны". Примерно такое же мнение после варшавского турнира сформировалось и в отношении Батищева. На него стали смотреть как на спортсмена, от которого бесполезно ждать больших результатов. К чести Батищева, он продолжал работать с ещё большим упорством, причём — что было очень важно — нацеливался не на какое-то определённое место в каком-то определённом турнире, а на результат, на прибавление мастерства, на качественный скачок вперёд. В этой исполненной молчаливого достоинства работе Батищева поддерживали друзья и местные спортивные организации. Будучи по профессии техником-металлургом, Станислав на протяжении многих лет жил и работал в Кривом Роге, а сейчас в Донецке, украинских городах с замечательными рабочими и спортивными традициями. Именно здесь после варшавского чемпионата и была устроена Станиславу тёплая встреча — с цветами, с музыкой, с добрыми словами. Одним словом, встреча, которую по-настоящему и заслуживает третий призёр первенства мира. В актовом зале рабочего общества "Авангард" был вывешен портрет Станислава. В областной комсомольской газете был опубликован тёплый очерк с заголовком, похожим на крылья — "На пороге новых свершений". Что ж, может быть, именно всё это и вело Станислава вперёд, придавало ему новые силы... Геннадий Рябоконь. Почти на всех всесоюзных соревнованиях я неизменно встречаю этого могучего широкоплечего весельчака. Сейчас он переехал на постоянное место жительства в Гомель, а я ещё помню, как увидел его среди новичков в смоленском тяжелоатлетическом зале общества "Спартак". Здесь Геннадий начинал свой путь штангиста, здесь сложился как спортсмен. Здесь в 1965 году он стал одним из первых пятисотников СССР. Спортивный путь Геннадия Рябоконя характеризуется непрерывным восхождением, которое продолжается до сих пор. В 1969 году он занял третье место на первенстве СССР (542,5 кг), к концу же сезона довёл свой личный рекорд до 550 кг. А эта сумма, доложу вам, такое достижение, ради которого стоило браться за штангу. Фамилии... Фамилии... Фамилии... Ничего не поделаешь, спорт — это люди, это характеры, это индивидуальности. За каждой цифрой, за каждым мало-мальски значительным достижением стоит человек, сумевший победить металл и самого себя. Молодое поколение атлетов — и у нас, и за рубежом — приняло сумму 500 кг как нечто реальное, естественное, само собой разумеющееся. Сначала в "Клуб-500" вслед за самыми могучими вошли атлеты 1-го тяжёлого веса, за ними — полутяжеловесы, и, наконец, в апреле 1970 года на чемпионате СССР в Вильнюсе в эту семью впервые вошёл спортсмен среднего веса — Геннадий Иванченко. Спорт, спортивные результаты движутся вперёд с такой быстротой, которую мы ещё сами не всегда можем осознать и постигнуть. В нашем обиходе появляются и новые понятия, и новые оценки мудрости и мастерства. Но члены "Клуба-500" навсегда останутся в золотой книге истории мирового тяжелоатлетического спорта. Они навсегда останутся в памяти и сердцах людей нашей эпохи как истинные герои, как Гераклы XX века. Путь от 500 до 600... Большой, трудный и славный путь. Его трасса обильно полита потом и хранит десятки историй о неожиданных взлётах, горьких разочарованиях, о временных отступлениях и ни на минуту не прекращающемся движении вперёд. На этом пути есть свои супергерои — Пауль Андерсон, Юрий Власов, Леонид Жаботинский и... Василий Алексеев. В конце января 1970 года советский штангист Василий Алексеев показал в сумме троеборья новый мировой рекорд — 595 кг!

Василий Алексеев

"Результат Алексеева, имя Алексеева прозвучали как гром с ясного неба. Мир ждёт, что именно он сделает последний шаг в пятисоткилограммовой эпопее, последний шаг к громаде в шестьсот килограммов. Мир ждёт, но не обманется ли он опять в своих ожиданиях?" — вопрошала газета "Экип". Как говорится, все юпитеры дали свет на Василия Алексеева. В те дни к нам в Комитет по физкультуре и спорту при Совете Министров СССР часто звонили москвичи, жители других городов, даже других стран и спрашивали: — Что сейчас делает Алексеев? Как готовится? Мне повезло. По счастливому стечению обстоятельств в те дни, когда мировой рекордсмен совершал путь от 595 кг до 600 кг, я почти всё время был рядом с ним...

Алексей Медведев и Василий Алексеев

В город Шахты, где с 1966 года живёт и тренируется Василий, я приехал в феврале. Прямо с вокзала — в тяжелоатлетический зал. Мировой рекордсмен был уже в трико, лицо после энергичной разминки чуть повлажнело, но дальше Василий работать не стал — почувствовал недомогание. — Пойду-ка к врачу... Вернулся минут через тридцать с бумажкой в руке. — Освобождение на неделю. Гриппозное состояние, — произнёс Алексеев, и в его голосе легко прослушивались нотки сожаления. — Вот беда, — вздохнул находившийся рядом председатель горспорткомитета физкультуры Леонид Аркадьевич Энталис. — Какая ещё беда? — переспросил Алексеев. — Да вот, прислали приглашение из Ростова: молодые рабочие хотят встретиться с тобой. Всё приготовили. А тут у тебя болезнь некстати... — Болезнь — это ерунда, — сказал Алексеев после некоторого раздумья. — Поедем обязательно. Ведь ждут... А ещё через день я присутствовал на вечере, где он встречался с молодыми рабочими города Шахты. Вечер удался на славу. Во всю стену зала, где проходила встреча, висел написанный рукой плакат: "Даёшь 215-175-225!" Василий посмотрел на него и заметил: — Сразу видать — знатоки! Сначала выступали представители разных организаций и трудовых коллективов города. Сказал несколько слов и я. Вспомнил, что первым человеком, набравшим в сумме пятьсот килограммов, был американец. — А "Клуб-600" мы откроем здесь, у нас, в СССР, — громко заявил Василий и зал задрожал от оваций. — Да, — повторил Алексеев в конце вечера, — я буду очень стараться, чтобы открыть список членов этого клуба. Скоро предстоят состязания в Минске — там и попробую. Очень хочу, чтобы это свершилось именно сейчас, накануне ленинского юбилея... Подготовка молодёжной группы тяжелоатлетов к предстоящим международным соревнованиям на "Приз Дружбы" проходила на спортивной базе общества "Труд" под Подольском. Сюда и приехал Василий Алексеев вместе с тренером А.Чужиным. (Кстати, здесь он готовился и к выступлению в Великих Луках, где совершил свой дерзкий налёт на сумму в 595 кг, сделавшую его сразу всемирно известным.) Приехал незаметно и поселился в комнате № 8. Вечером я увидел Василия. Разговорились. У него было неважное настроение: оказалось, что после своего январского триумфа он до дня приезда в Подольск, то есть до 15 февраля, ни разу не тренировался: за это время его дважды сваливал грипп.

Алексеев

Предстояло в кратчайший срок восстановить форму и подготовиться к ответственнейшему старту. Жил Василий по строжайшему распорядку: поднимался в 8.30 утра, делал небольшую зарядку. В 9.15 — завтрак. Затем тридцатиминутная прогулка. В 11 он входил в спортивный зал. Каждое занятие продолжалось от 3 до 5 часов и заканчивалось приблизительно в 15-16 часов. В связи с этим обед отодвигался на 15 часов, а ужин на 20-21 час. В полночь — отбой. За время пребывания на базе Алексеев провёл всего 17 тренировок со штангой, подняв за это время в общей сложности 180 тонн металла. Несколько раз сыграл в волейбол, поразив всех, кто видел его за этим занятием впервые, своей подвижностью и лёгкостью прыжка. 26 февраля совершил пятнадцатикилометровый поход на лыжах. Уже с первых дней мы увидели, что в рывке и толчке Василий достиг своей лучшей формы, а вот жим долгое время его "мучил". Только 9 марта, когда Алексеев чисто и хорошо выжал 180 кг четыре раза подряд, тренер Александр Чужин сказал: — Ну вот, теперь появилась надежда. В тот же вечер в дневнике Алексеева и была зафиксирована формула минской стратегии: 210 + 170 + 220. Днем 16 марта Василий покинул базу "Труд", приветливо помахав ей на прощание рукой. В 22 часа 20 минут на поезде № 1 Алексеев отбыл из Москвы и ровно в 7 часов 10 минут следующего дня прибыл в столицу Белоруссии. В тот же день он провёл разминку в зале и, одеваясь, сказал: — Вот теперь чувствую себя хорошо. Всё, кажется, стало на место. Жил Василий, как и все участники, в гостинице "Юбилейная" прямо напротив Дворца спорта, где проходил турнир. В течение дня я буквально не мог подступиться к рекордсмену: его всё время осаждали журналисты, тренеры, почтальоны. Наконец около 11 часов вечера он отправился к себе в номер, а я — за ним. Алексеев внимательно рассмотрел фотографии его тренировок в Подольске. Потом мы рассказывали друг другу разные весёлые истории и даже не заметили, как подкралась полночь. — Ну, пора спать! — сказал Василий и протянул мне руку.

Алексей Медведев и Василий Алексеев

Я взглянул ему в лицо. Оно было спокойным. Мне даже на миг показалось, что нет никаких состязаний, нет великой цели. Ни одним движением Василий не выдал себя. Проспал он до девяти утра и спал бы дольше, если не разбудил бы тренер. Василий просыпался неохотно, ворчал: — Что за безобразие.,. Сначала один до двух часов ночи спать не даёт, потом другой чуть свет будит... Я поднялся в ресторан. Все уже позавтракали, только за одним столиком возвышались три гиганта — Василий Алексеев, Станислав Батищев и Яан Тальтс. Я подсел к ним. Не утерпел — спросил: — Как вы думаете, каким всё-таки сегодня будет лучший результат в тяжёлом весе? Сначала все молчали. Первым заговорил Тальтс: — Больше десяти килограммов в сумме они у меня не выиграют...

Яан Тальтс
Яан Тальтс

Батищев не выдержал, стал считать: — Больше 560 кг ты не сделаешь. Значит, думаешь, что мы больше 570 кг не осилим? Ну-ну... Яан заулыбался, довольный тем, что "завёл" друга, а Алексеев сидел невозмутимо и молчал, словно разговор его вовсе не касался. А может быть, он уже был погружён в другие мысли и настраивался на нужный лад? Время приближалось к часу. Тальтс и Батищев, вернувшись с прогулки, пошли в номер, разделись и заснули. В 15 часов мы пообедали. А Василий построил свой график по-иному. После прогулки, которую он совершил с женой и тренером Чужиным, Василий пообедал, отказался от сна и сел читать. Я спросил его, почему он не ложится отдохнуть. — Если днём усну, то до вечера не раскачаюсь, — ответил он. И добавил: — А вечер сегодня особенный. В 17.00 началось взвешивание. Собственный вес Алексеева составил 133,1 кг. — Это очень хорошо, — довольно сказал Чужин. — Всё, что ниже отметки "133", Василий считает плохим для себя. А "лишние" сто граммов поднимут его настроение. Прошло ещё немного времени. Алексеев заявил начальные подходы — 200 кг, 160 кг, 215 кг, надел форму и пошёл прогуливаться по коридору — лежать и сидеть не захотел.

Алексеев

18.00. Атлеты первого и второго тяжёлого веса вышли на парад. Трибуны Дворца спорта были заполнены до отказа. Вдоль одной из них зрители развернули транспарант: "Мировые рекорды, трепещите — на помосте Тальтс, Алексеев, Батищев!". 18.10. Началось соревнование в жиме. На помосте уже кипела острая борьба, а Алексеев лишь готовится к ней. Когда до его выхода оставалось примерно 17-18 чужих подходов, Василий стал растираться согревающей мазью. Время неумолимо накатывалось на рекордсмена. До старта оставалось уже только 9 подходов. Пора было начинать разминку. Василий взял 50 кг, положил их себе за голову и выжал 10 раз кряду. Затем, оставив вес на прямых руках, 3 раза присел. Через пару минут вновь повторил это комбинированное упражнение. Прошло ещё 3 минуты. Теперь уже пошёл жим от груди 90 кг — на пять раз. Затем разминочный вес вырос ещё больше: 120 кг были подняты 4 раза. — Нет свежести, — недовольно сказал Алексеев. Чужин молчал. Василий три раза выжал 140 кг. Снова посмотрел на тренера. Сказал: — Нет здоровья. Чужин сердито ответил: — Пока разминка мне не нравится. Словно в ответ Алексеев два раза подряд выжал 160 кг. Александр Чужин поднял кверху большой палец: — Здорово! — Ничего хорошего, — покачал головой Василий. Прошли ещё три минуты. Для разминки установили вес 180 кг. Василий выжал его одними руками, совершенно не "обтягиваясь". Рядом готовился к выходу Серж Рединг. 190 кг он поднял, "как палку". Алексеев был восхищён: — Ну прямо как трактор. У него запас кил на 240. Потом Василий сам подошёл к 190 кг. Это был последний разминочный подход. Вес опять оказался выжат из прямой стойки... За стеной раздался вздох разочарования: это Рединг не смог осилить начальный вес. — Да, здесь у него всё очень красиво получалось... Но красиво жать нужно именно на помосте, — сказал Василий и весь преобразился, стал каким-то подчёркнуто строгим, собранным. И вот он замер у штанги. Стоял долго. Зал замер. Хронометр неумолимо считал секунды. Согласно международным правилам, с момента вызова атлета на помост до начала подъёма штанги должно пройти не более трёх минут.

Алексеев

Мы все ждали. Наконец Василий спокойно наклонился и надёжно обхватил гриф штанги пальцами. Я посмотрел на секундомер. Прошло 2 минуты 11 секунд. Василий замер. Потом потянул, подорвал, и штанга оказалась на груди. Раздался хлопок судьи — сигнал к завершающему действию. Жал Василий красиво и, на мой взгляд, легко. Вес был зафиксирован.

Алексеев

На трибунах заплескалось море аплодисментов, а за кулисами сосредоточились лица тренеров: решался вопрос, сколько жать дальше. В это время стало известно, что Рединг во втором подходе осилил 200 кг, а Батищев — 207,5 кг. — Ты, Вася, готов не хуже Стасика. Давай рискуй на 212,5 кг, — Так, да? — Думаю, так. — Верно. Игра-то большая. И опять в зале и в разминочной началось томительное ожидание. На настройку у Василия ушло 2 минуты и 23 секунды. Есть новый мировой рекорд! Трибуны взорвались мощным и долгим: — Молодец! Штангу понесли на взвешивание. Выяснилось, что вес рекордной штанги составил 213 кг.

Взвешивание

У Василия в запасе оставалась ещё одна попытка. А в это время Станислав Батищев в четвёртом, дополнительном подходе выжал 214 кг. Василий загорелся, его захватил спортивный азарт: — Могу 220, — сказал он Чужину. — Стоит ли? Надо правильно распределить силы. Ведь главная цель — 600. Помнишь свою же запись в дневнике: "Самое великое чудо, если спина не будет травмирована"? Слова тренера подействовали. Алексеев не стал настаивать. В 19 часов 21 минуту состязания в жиме закончились. 19.31. Началось второе движение — рывок. Подходы. Подходы. Подходы. Вес всё рос и рос. На 147,5 кг споткнулся Серж Рединг и — выбыл из игры. Соревнования продолжились. А за это время Алексеев в разминочной вырывал в полуприсед на три раза поочерёдно 90 кг, 110 кг, 120 кг, 130 кг и 140 кг. Попытался вырвать в полный присед 140 кг — срыв. Тем не менее на штанге в разминочной установили 150 кг — ведь на соревновательном помосте атлета ждали 160 кг. Василий зафиксировал в полный присед 150 кг и вышел на сцену. 20 часов 06 минут. Вес 160 кг был Алексеевым зафиксирован. Батищеву же он оказался не под силу. Но Станислав не пожелал больше тратить силы на непокорный вес, заказал 165 кг и во втором подходе добился успеха. Перед Алексеевым и Чужиным вновь встала сложнейшая тактическая задача. Какой выбрать вес? Теоретически 167,5 кг уже открывали дорогу к сумме 600 кг. А 165 кг было, видимо, мало. Долго думали. Наконец, Василий произнёс: — У нас в народе говорят: ловить — так ловить быка. Пойдём на 170 кг. 20.11. Прошло всего пять минут после первой попытки. Очередной подход оказался удачным. Алексеев осторожно опустил снаряд и впервые за весь вечер улыбнулся...

Алексеев

Не успел Василий прийти в себя, как за кулисы пришла радостная весть — 170 кг подчинились и Батищеву. Зал зашёлся в восторженных криках: такой захватывающей борьбы у тяжеловесов не было со времен Токио. — Молодец, Станислав, — сказал Алексеев. Но Василию надо было срочно решать свои проблемы. Как поступить с третьим подходом в рывке? Можно было пойти на 176,5 кг. А что если заболит спина? Тогда сорвётся самое главное. Надо беречь себя для толчка. — Выйду на 172,5 кг. Для тебя, Васильич. Но через несколько секунд Алексей передумал и вообще отказался от подхода. 20.40. Началось третье движение — толчок. Вес 217,5 кг ни Алексеев, ни Чужин пока не называли, но каждый из них, естественно, думал о нём и жил им. И зал тоже подсчитал, что если... Алексеев тщательно разминался. Уже были подняты последовательно 120 кг, 140 кг, 160 кг, 180 кг и за пять минут до вызова — 200 кг. Почти в это же время в огромном зале вспыхнула овация — это Батищев, толкнув 210 кг, набрал третью сумму за всю историю тяжёлой атлетики — 587,5 кг. ...Да, Станислав Батищев стал безусловным героем минского помоста. А если свой рекордный жим — 214 кг — он выполнил бы в третьем, зачётном подходе и толкнул бы 217,5 кг (этот вес был тогда ему вполне под силу)?.. Через несколько дней после минских соревнований Алексеев сказал: "18 марта Станислав Батищев стал для меня идеальным соперником. Он придал борьбе нужный настрой, поразил нас всех высокой готовностью... Батищев — великий спортсмен".

Батищев

Наступило решающее мгновение. Прозвучал усиленный динамиком голос судьи: — На штанге 217,5 кг. Вызывается Василий Алексеев. Первый подход. Я стоял и думал, что это как раз тот вес, который обеспечил в Токио Леониду Жаботинскому сенсационную победу над Юрием Власовым. Принесёт ли этот вес сейчас счастье Василию? И ещё я думал о том, что никто в мире ни на каких соревнованиях не начинал толчок с такого гигантского веса. Зал замер. Мне довелось присутствовать на многих состязаниях, очень ответственных, очень напряжённых, но никогда я не встречал такой тишины, как перед этим подходом Алексеева. Такая тишина бывает, вероятно, только перед выступлением великих музыкантов, когда важно настроить себя так, чтобы не упустить ни один звук, ни одну ноту. И в этой тишине Алексеев неторопливо пошёл к снаряду. Так спокойно, словно у него в запасе были не три минуты, а целая вечность. Василий установил под грифом штанги ступни ног. И опять замер. Спокойно, жестом рабочего человека, вытер левой рукой пот со лба. Наклонился к штанге. Стрелка часов бежала по кругу, и я видел, что в распоряжении спортсмена остаётся всего 8 секунд. Скорее!

Россия открывает "Клуб-600"

1970. Алексеев — 600

Кинограмма толчка Алексеева

...Наконец штанга пошла вверх. Подрыв. И, словно обретя невесомость, штанга спокойно легла на грудь спортсмена. Подъём из подседа не вызвал особых трудностей. "Лишь бы он не поторопился толкать от груди," — подумал я. И Василий Алексеев, словно он был на показательном выступлении, не стал торопиться. Он прочно обосновался на помосте, сделал полуприсед, мощно вытолкнул снаряд вверх, резко подсел и поймал его на прямые руки. Пододвинул одну ногу. Приставил к ней другую. И в это самое мгновение чей-то пронзительный крик прорезал тишину: — Есть!

Алексеев

Было ровно 21 час 31 минута 18 марта 1970 года. В мировой тяжёлой атлетике началась новая эра. Советский Союз, советский спортсмен открыли всемирный "Клуб-600"! ...Мне вспоминаются два весьма примечательных в моей жизни случая, происшедшие уже много лет тому назад. Дважды я выступал в роли некоего провидца, и, как потом выяснялось, оба раза неудачно. Осенью 1957 года в составе сборной команды нашей Родины я был в Тегеране, на очередном чемпионате мира. Столица Ирана, как, впрочем, и весь земной шар, находилась тогда под впечатлением только что совершённого советскими людьми запуска второго искусственного спутника Земли. К нам подходили совсем незнакомые люди и поздравляли с этим великим достижением. Естественно, не было покоя и в самой нашей команде. Разговоры, споры, мечты. Когда все уже улеглись спать, мой сосед по номеру Аркадий Воробьёв, ворочаясь на кровати, спросил: — Алексей, как ты думаешь, скоро человек полетит в космос?

Аркадий Воробьёв

У меня от этого вопроса даже захватило дух. Я тоже чувствовал, что великое событие надвигается, и всё-таки невозможно было даже думать, что оно — рядом. — Лет через десять, вероятно... — Неужели уже через десять лет? — мечтательно произнес мой друг. И мы ещё долго ворочались на своих кроватях... Через несколько дней я, уже в качестве чемпиона мира, давал интервью корреспонденту американского спортивного журнала "Спорт Иллюстрейтед". Он просил назвать число, которое, по моему мнению, будет означать предел в сумме классического троеборья для атлетов тяжёлой весовой категории на пятидесятые и шестидесятые годы. Загипнотизированный фантастическими результатами Андерсона, кстати, только что ушедшего тогда в профессиональный спорт, и зная по личному опыту, как невероятно трудно дался мне результат в 500 кг, я назвал в качестве ориентира на десятилетие 550 кг. Если честно, я ещё считал себя при этом немного фантазёром... Теперь уже известно, что в обоих случаях я тогда серьёзно ошибся. В какое поистине удивительное время мы живём! Хочу поделиться ещё одной маленькой своей "тайной". Приступая накануне очередной Олимпиады в Мехико к написанию этой книги, одну из самых "ударных" глав я решил посвятить ответу на вопрос: "Когда же будет сделан решающий шаг?". Я хотел порассуждать о том, когда же наконец будет преодолён "космический" барьер в шестьсот килограммов и кому из смертных это окажется под силу. Теперь такая глава уже не нужна. Советский богатырь Василий Алексеев, о существовании которого до января 1970 года знали лишь очень немногие специалисты, стремительно, феерически ворвался в мир колоссальных тяжестей. ...Вася Алексеев родился 7 января 1942 года в деревне Покрово-Шишкино Милославского района Рязанской области. Родился в очень большой семье: он стал здесь восьмым ребенком (у него было ещё шесть братьев и сестра). 1942-й год. Январь. Может быть, только старшие поколения могут в полной мере оценить весь драматизм того времени. — Мою колыбельку озарял отсвет артиллерийских залпов, — сказал мне как-то раз полушутя-полусерьёзно Василий Алексеев. Да, он дитя суровой военной поры, трудного времени. Василий пошёл в школу в пятидесятом году. Его сразу подхватила бурная жизнь ребячьего коллектива. Он стал членом пионерского отряда. Ребята собирали сведения о рязанцах — героях Великой Отечественной войны. Прорабатывали нерадивых учеников. Рязанская земля, русская природа закладывали в Василии лихую удаль и силу. Он бегал босым до самого снега, часами гонял на лыжах, споря в ловкости и скорости со сверстниками, смело барахтался в ещё не успевшей согреться под весенним солнцем речушке. В 1953 году вся семья Василия переехала в Архангельскую область, в посёлок Рочегда, расположенный на берегу Северной Двины — реки суровой, красивой и своенравной. Отец поступил работать в леспромхоз. И в жизнь мальчугана ворвалось новое. То, что не могло не сказаться на его дальнейшей судьбе. Вася учился в школе, а в каникулы — зимние и летние — считал для себя высшим счастьем помогать старшим. Мальчишка, он пилил бревна, вместе со взрослыми стаскивал их к воде, крепил плоты. — Здесь я до бесконечности полюбил природу и физический труд, — рассказывал мне Алексеев. Закончив учёбу в школе, Василий поначалу никуда не хотел ехать и остался в ставшем для него родным посёлке, в полюбившемся леспромхозе. Два года, проведённые здесь, не прошли для него даром. Смышлёный, пытливый парень, он освоил несколько профессий: валил лес, работал рамщиком на распиловке бревен, потом стал механиком-трелёвщиком и, наконец, трактористом. Каждая из этих должностей требовала не только специальных знаний, но и большой физической силы, выносливости, терпения. У людей, занятых физическим трудом, часто возникает понятное желание помериться друг с другом силой. Не обходилось без этого и в леспромхозе. Благо на территории имелись невесть откуда взявшиеся здесь металлические скаты различного размера и веса — в 30, 70 и 90 килограммов. Ими и баловались парни и мужчины в свободное время. Василий от других не отставал, но и вперёд не вырывался. — Поднимал, как все, — спокойно констатирует он. Это была обыкновенная забава, и на парня особого впечатления она не произвела. Но вот однажды произошло событие, оставившее в его душе памятный след. Василий шёл мимо спортивной площадки леспромхоза и увидел установленную там на помосте отливающую серебром штангу. Он впервые в жизни столкнулся с этим холодным, безучастным снарядом. И что-то всколыхнулось в душе парня. Ему захотелось поспорить с металлом, попробовать свои силы. Быстро оглядевшись по сторонам и увидев, что поблизости никого нет, Василий ловко перемахнул через забор, подбежал к штанге, взялся за гриф, оторвал снаряд от помоста... но взять на грудь не смог. Попробовал второй раз, третий — тот же эффект. "Ишь ты, — пронеслось у Василия в голове, — вес вроде бы ерундовый, а вот не поддаётся. Видно, с утра поел маловато." Василий оставил штангу и пошёл домой. — Мам, дай поесть, — крикнул он прямо с порога избы. — Что это с тобой, сынок? Ведь до обеда вроде ещё далеко... — удивилась родительница. — Нужно, мама, нужно... Василий опустошил миску пахучей гречневой каши. Хлебнул из кувшина молока. Выскочил из дому, добежал до облюбованного места, снова перемахнул через забор и... оказался в цепких руках человека в спортивном костюме. — Ты почему здесь оказался? — строго спросил он Василия. Тот помялся. Не сознаваться — нельзя. А сознаться вроде бы совестно. Всё же сказал: — Штангу хочу попробовать поднять... — Ишь ты, какой удалец. Сейчас вот к отцу тебя отведу. Надорваться захотел, чемпион. В 1960 году, окончательно влюбившись в дело, которым занимался все эти годы, Василий поступил в Архангельский лесотехнический институт. Здесь он сразу пристрастился к волейболу и был включён в сборную института. Высокий, очень подвижный, отличавшийся резкостью, сильным ударом, он стал признанным лидером студенческой команды.

Алексеев

Алексеев

Вот случайно сохранившаяся с тех пор заметка из областной комсомольской газеты: "Встречу между первыми командами лесотехнического и педагогического институтов все ожидали с особым интересом: она должна была решить вопрос о чемпионе. У будущих педагогов основное оружие — хорошо налаженный групповой блок. Но на этот раз знаменитая защита ничего не смогла сделать против разыгравшегося Василия Алексеева — "четвёрки" лесотехнического. Получая точные пасовки от своих партнеров, этот нападающий буквально смял оборону соперников своими очень сильными ударами. — Выдохнется, — говорили о нём на трибунах, видя, что в первой партии он фактически взял всю игру на себя. Но хотя матч сложился из пяти партий, Алексеев и его команда до конца сохранили силы и в решающий момент одолели соперников. Счёт встречи 3:2 в их пользу (15:7, 15:11, 14:16, 9:15, 15:3). Волейболисты лесотехнического института стали победителями этого трудного турнира". В 1961 году Алексееву был присвоен первый спортивный разряд по волейболу и его в качестве кандидата включили в сборную города. Может быть, он стал бы и дальше продвигаться в волейболе, но при всей любви к этой игре Василий явно не желал увлекаться ею одною. Ещё в школе Василию полюбилась лёгкая атлетика. Он имел неплохие результаты: прыжок в длину — 6 м, толкание ядра — 12 м. Здесь, в институте, старое вспомнилось, и он пошёл заниматься в общеинститутскую секцию. На первом же занятии, вопреки предупреждению тренера, поработал вместе со всеми — уже отлично подготовленными, очень опытными товарищами — в течение трёх часов, поражая всех своей работоспособностью и неутомимостью. Придя после этой объёмной тренировки в общежитие, он съел целую буханку хлеба, выпил литр молока, плюхнулся на кровать и проспал... шестнадцать часов подряд. Разбудила боль — ныли все мышцы. Василий встал и философски изрёк: — Нет, этот вид спорта — не для студентов. Из секции он ушёл. Но порвать с лёгкой атлетикой всё же не смог: Василий дважды участвовал в традиционной эстафете по улицам Архангельска, с большой охотой выступал за свой курс на летней спартакиаде вуза и именно здесь установил свои личные рекорды по прыжкам в длину (6 м 53 см) и в толкании ядра (12 м 39 см). Легкоатлетические упражнения Василий неизменно включает и в программу своей ежедневной утренней зарядки: лёгкий, пружинистый бег, быстрая ходьба, метания специальных снарядов и камней. Но особенно Алексеев любит прыжки — самые разнообразные, порой даже неожиданные. Ещё в детстве, бывало, выйдет во двор, проведёт на земле жирную черту и кричит: — Ну-ка, ребята, кто дальше? Василий прыгал и обыкновенным с места, и тройным, и "по-заячьи", и ещё очень многими способами. Как-то случилось, что в соперники попался такой же заводной и подвижный парнишка. Он откликнулся на вызов и — перепрыгал Алексеева. Василий тут же пристал к нему: — Где живёшь? Когда снова выйдешь? — Завтра не смогу — уезжаю с ребятами в лес. — Надолго? — Да недели на две. — А вернёшься — придёшь? — Если хочешь, приду... Василий стал вовсю тренироваться. Придумал специальные упражнения для развития прыгучести. Каждый прыжок замерял — вёл счёт своим рекордам. И вот однажды с замиранием сердца увидел во дворе того знакомого парня. Бросился к нему: — Ну что, пойдём попрыгаем? — Давай попробуем. Соревновались они долго и яростно. Потом вконец измотанный и по всем статьям побеждённый соперник спросил Алексеева с искренним удивлением: — Слушай, что с тобой произошло? — Тренировка, брат, — не без гордости ответил победитель... История эта в биографии Василия занимает, конечно же, не самое важное место. И всё же я счёл необходимым рассказать о ней. Это всё-таки много значит, когда молодой человек воспитывает в себе ежедневно и ежечасно — в большом и малом — готовность к борьбе, волю к победе. Только из таких и получаются в дальнейшем настоящие бойцы, настоящие спортсмены. Зимой Василий часто ходил на лыжах. Бывало, уйдёт в воскресенье с утра и бродит, бродит по лесу до темноты, отмеривая десятки снежных километров. А в будни, отслушав лекции, шёл в порт — работать на разгрузке барж. Работал Василий в специальной студенческой бригаде — знаменитой тогда в Архангельске. — У нас подобралось человек двадцать отменных ребят, все народ спортивный. Наш бригадир Александр Дзюбник — штангист, его помощник Алик Чудаков — штангист... — вспоминает Василий. — Работали только бегом, нормы перевыполняли вдвое и втрое. В газетах тогда писали, что одна седьмая часть всего завезённого по реке для Архангельска картофеля пришлась на нашу долю. Одна седьмая... Это, знаешь, совсем немало... Он рассказывал, а я представлял себе огромные горы картофеля, перенесённого из трюмов в береговые склады этими парнями на своих плечах, и подумал, что это было настоящей тренировкой для будущего чемпиона. Алексеев не очень-то любит городскую жизнь. — Тянет к природе, — признаётся он. Именно поэтому дважды за время учебы в институте он брал академический отпуск и уезжал работать в сибирскую тайгу, хотя и своя была под боком, в каких-нибудь нескольких десятках километров от города, по обоим берегам Северной Двины. Но его манило вдаль. Там, в тайге, кроме трудной (а он любит трудности) работы его поджидали желанные занятия — рыбная ловля, охота, походы по лесным тропам и путешествия по рекам, быстрым и своенравным. Путешествия, частое общение с природой, физический труд на открытом воздухе, здоровая и простая пища — все это, несомненно, формировало черты его богатырского характера, которые так важны в большом спорте. В Алексееве счастливо сочетались рационализм хорошего работника и восторженная душа романтика. В 1961 году Василий познакомился со своей будущей супругой, Олимпиадой Ивановной. Через год они поженились, отпраздновав свадьбу — широко и весело. Теперь у Алексеевых двое мальчишек: старший Серёжа и младший Дима. Василий много возится с ними и старается развить то лучшее в них, чем наградила природа. Серёжа, например, хорошо рисует, а Дима более подвижен, быстр и уже сейчас мечтает о спортивной карьере. Но при всём при том оба они невероятно любят играть в войну, и часто этими лихими детскими играми руководит сам "генерал" — их отец. Оба мальчишки похожи, но Серёжа взял цвет волос у отца, а Дима посветлее — в маму.

Алексеев

Василий любит сам похлопотать у плиты, приготовить любимые блюда. Предпочитает рыбу, квашеную капусту, выпивает в день по шесть литров пахучего клюквенного киселя. Мясные блюда, как ни странно, не любит, говорит: "Употребляю по необходимости..." В свободное время — на тренировочных сборах, при переездах, во время состязаний — я очень часто вижу Алексеева с книжкой в руках... Ну, а теперь о спортивной части его биографии. Василий увлекался многими видами спорта, но где-то в глубине души у него было запрятано особое чувство к тяжёлой атлетике. Это, собственно, было закономерно: ведь природа наградила его недюжинной силой.

Алексеев

Серьёзно заниматься штангой Алексеев начал в 1961 году, записавшись в секцию, которой руководил Семён Степанович Милейко. Для начала Василий выжал и вырвал по 75 кг, толкнул 95 кг. Да, далека была эта первая в его жизни сумма от той, которая принесла ему мировую известность и славу. В секции Милейко не было ни кинограмм, ни методической литературы. Но зато был неистребимый энтузиазм. Существовал тогда в их секции лозунг: "Даёшь сто подходов за тренировку!". Правильно ли это, в самом ли деле необходимо такое количество упражнений, никто не знал — ни спортсмены, ни тренер. Но Алексеев свято следовал этому правилу и тренировался не менее двух часов в день. Это дисциплинировало его, приучило к большим нагрузкам, подготовило фундамент для ещё более интенсивной работы в будущем. Алексеев всё сильнее и сильнее увлекался избранным видом спорта. И, увлёкшись, решительно и твёрдо пошёл вперёд. Он выписывал самые разные книги и журналы, часами сидел в библиотеках, посылал письма знаменитым атлетам и искал ответ на один, на главный вопрос: как правильнее, как вернее идти к цели? Нужно заметить, что в те первые годы — годы становления и роста — У Алексеева особенно проявилась одна, пожалуй, самая главная, самая замечательная черта его характера: пытливость, умение к любому вопросу подойти творчески. Он ничего не принимал на веру, ничего не брал и не осваивал механически. — То, что является идеальным для других, бывает непригодным для меня. Спорт любит индивидуальность... — говорит Василий. Итак, он начал движение и неизменно шёл вперёд. Уже к концу 1961 года Василий набрал в сумме классического троеборья 325 кг. В 1962 году — 330 кг. В 1963 году — 395 кг. Затем пропустил целый год из-за травм и болезни. Кое-кто в секции уже поспешил в ту пору его похоронить. — Сбежал... Не выдержал, — говорили товарищи. Но 1 января 1965 года Алексеев снова вышел на тренировку, стал в общий строй, а в середине года уже достиг результата 410 кг. Эту сумму Василий набрал в городе Череповце, где проходил зональный турнир очередного чемпионата РСФСР. В состязаниях такого масштаба Алексеев тогда участвовал впервые в своей жизни. Как, впрочем, вообще впервые выехал за пределы своей области. — Я хотел тогда выполнить норму мастера спорта, очень хотел. И вроде бы готов был к этому. Да не удалось, — вспоминает Алексеев. — Не вышло. Потому что попал в такую сильную компанию, в такую отчаянную борьбу, что растерялся. У себя в Архангельске я привык быть всегда первым, абсолютным чемпионом, раньше всех перешёл рубеж в четыреста килограммов. А тут, на тебе — рядовой. Просто рядовой, и всё тут... Очень часто неудача помогает больше, чем успех. Так произошло тогда и Василием. Он встретился с сильнейшими атлетами республики, боролся с ними и понял, что все они простые, обыкновенные люди — такие же, как он сам. Вместе с тем отчетливее чем когда-либо Алексеев увидел: чтобы с этими людьми соревноваться на равных, а тем более побеждать их, нужно тренироваться ещё упорнее, ещё серьёзнее. Шестьдесят пятый год целиком ушёл у Алексеева на подтягивание слабых мест, на исправление ошибок в технике (правда, как выяснилось, весьма незначительных — у будущего рекордсмена мира оказалось удивительно высокоразвитым чувство координации) и последовательное увеличение нагрузок. "Я теперь по-настоящему "заболел" большим спортом. Мечтаю о лаврах Власова и Жаботинского. Правда, редко — свободного времени совсем нет. Много работаю, по три часа в сутки не расстаюсь со штангой. Посмотрим, что из этого выйдет", — написал он в середине марта 1965 года своему товарищу. Результаты не замедлили сказаться. Уже в феврале 1966 года Василий к своей величайшей радости выполнил норматив мастера спорта в первом тяжёлом весе (442,5 кг), через три месяца — во втором тяжёлом весе (452,5 кг), а к концу сезона набрал сумму 470 кг, которая сделала его уже заметной фигурой в тяжелоатлетическом мире.

Алексеев

В конце сезона в его жизни произошло в известной мере знаменательное событие: вместе с семьёй Алексеев переехал в город Шахты, где уже в течение нескольких лет сложился, жил, работал, готовил чемпионов коллектив тяжелоатлетов на шахте "Южная", которым руководил известнейший в прошлом спортсмен, олимпийский чемпион, заслуженный мастер спорта Рудольф Плюкфельдер. Когда Василий Алексеев приобрёл всемирную известность, в спортивных кругах и даже на страницах печати появились различные толкования взаимоотношений этих двух людей. Выражу свою точку зрения на этот вопрос, причём постараюсь, насколько это возможно, быть максимально объективным. То, что в городе Шахты создана сильная тяжелоатлетическая секция — несомненная заслуга Рудольфа Владимировича Плюкфельдера и руководителей партийных и советских организаций, которые всемерно поддерживают развитие спорта в городе. Здесь, в коллективе шахта "Южная", окончательно сформировалась чемпионская психология Алексеева, здесь и только здесь воплотились в реальность его мечты о великих свершениях на помосте. Но в то же время очевидно и другое: Плюкфельдер не стал настоящим тренером Алексеева, или, точнее, Алексеев не принял его в качестве тренера. Почему? На этот вопрос пришлось бы подробно отвечать слишком долго. Я отмечу лишь главное: каждый из этих двух людей являет собой сильный, цельный характер, каждый из них имеет свою точку зрения на методику тренировки. И это вполне естественно, что они как тренер и ученик они в конце концов разошлись. Алексеев некоторое время продолжал, как и прежде, заниматься самостоятельно, а затем его наставником стал старший тренер Центрального совета Всероссийского добровольного спортивного общества "Труд" Александр Васильевич Чужин. Новый тренер помог Алексееву поверить в свои силы, в возможность завоевания самых больших высот. Чужин вдохновлял Василия на кажущиеся немыслимыми результаты, довольно точно предсказывал их. Шло время. Наступил юбилейный 1967 год — год пятидесятилетия Советского государства. Василий Алексеев в тот год впервые стал членом всемирного "Клуба-500". А в мае 1968 года на личном чемпионате СССР в Луганске Алексеев уже завоевал бронзовую медаль с отличной суммой — 540 кг. Впереди него были только два атлета: Жаботинский и Батищев. В 1969 году Василий вперёд не продвинулся, но этому есть своё оправдание: весь сезон его преследовали травмы. Итак, за исключением особых случаев, динамика результатов Алексеева характеризуется непрерывным ростом. В 1962 году он прибавил к своей лучшей сумме пять килограммов, в 1963 году — шестьдесят пять, в 1965 году — пятнадцать, в 1966 году — шестьдесят, в 1967 году — тридцать, в 1968 году — сорок килограммов. Всё шло в полном согласии с положениями современной науки, которая утверждает, что наиболее эффективный прирост результатов наблюдается у тяжелоатлетов в первые 7-8 лет занятий спортом. Но, разумеется, на одних теоретических положениях далеко не уедешь. Движение Василия Алексеева к результатам мирового уровня обеспечивали, как минимум, четыре обстоятельства. В какой-то мере я уже упоминал о каждом из них, но теперь напишу об этих обстоятельствах более подробно. Первое — прочный фундамент отличной и разносторонней физической подготовки. Ещё начиная с дошкольной поры и до переезда в Шахты Алексеев яростно, увлечённо занимался лыжным спортом. У него первый разряд по лёгкой атлетике (метание диска, толкание ядра), первый разряд по волейболу, Василий много и хорошо играет в настольный теннис. Второе — исключительное трудолюбие Алексеева и сугубо творческий, глубоко осмысленный подход к тренировочному процессу. Третье — неизменное совершенствование в технике выполнения упражнений. Новый рекордсмен мира безупречно владеет премудростью каждого из движений классического троеборья. Четвёртое — последовательное наращивание мышечной массы. Если в 1966 году Василий весил около 100 кг, то на 1970 год его вес составил уже 133 кг. Итак, все эти факторы, действуя одновременно, привели к тому, что к январю 1970 года Алексеев дал новый прирост результата (55 кг) и с суммой 595 кг вышел на первое место в мире. Любители спорта во всех уголках земного шара теперь видели в нём человека, способного совершить "чудо". И Василий совершил это "чудо"! 18 марта 1970 года в мировой тяжелой атлетике началась новая эра. Советский штангист Василий Алексеев поднял в сумме троеборья 600 кг. Советский Союз открыл "Клуб-600". В минском Дворце спорта творилось что-то невообразимое. Все вскочили со своих мест. А Василий Алексеев всё ещё прочно стоял и держал в могучих руках тяжелейшую штангу, словно желая всем своим видом показать, что ему под силу ещё и не такое.... Через полтора месяца на чемпионате Советского Союза в Вильнюсе Алексеев прибавил к своей колоссальной сумме ещё 7,5 килограммов. Через сутки после этого события я возвращался в Москву. Зашёл в купе, прилёг и уже собирался заснуть, когда по радио передали — уже в который раз — сообщение о выдающейся сумме Алексеева. Внизу два соседа по купе завели разговор. — Зачем он так спешит? — удивлялся один. — Глядишь, привыкнем мы к результату в шестьсот. И восхищаться перестанем... — И то верно, — поддакнул другой. Нет, не "верно". В том, как смело и решительно шагает вперёд заслуженный мастер спорта Василий Алексеев, как раз и проявляются лучшие черты советского спортсмена, советского чемпиона. Всегда устремленные вперёд, всегда атакующие честно и открыто, советские спортсмены не жалеют сил, чтобы открыть перед Человеком новые горизонты, по-новому показать ему свои же возможности, заставить мир привыкнуть к тому, что ещё вчера считалось исключительным и недосягаемым.

Камо грядеши, мировой спорт?

1971. Алексеев — 640

Алексеев

Будущее невозможно представить, не зная прошлого. Эта 
истина непреложна, поэтому я позволю себе сделать 
совсем небольшой экскурс в историю.

Если перелистать подшивки газет хотя бы сорокалетней 
давности, посмотреть олимпийские справочники довоенных 
лет, то среди победителей соревнований по поднятию 
тяжестей можно будет увидеть представителей всего 
нескольких государств. Италия, Австрия, Германия, Франция, 
несколько позже Египет и редкие представители США — вот, 
пожалуй, и всё. Конечно, от случая к случаю на мировом 
помосте появлялись чемпионы и из других стран, но это 
были, скорее, исключения, нежели правило. Иными словами, 
география тяжелоатлетического спорта вплоть до самого 
окончания второй мировой войны была необыкновенно узка, 
соревнования, даже самые крупные, не привлекали большого 
числа участников и тем более — зрителей. Нельзя, например, 
без сожаления и горькой усмешки читать статью некоего 
Чарльза Дюмея, посвящённую итогам турнира штангистов на 
X летних Олимпийских играх в Лос-Анджелесе (1932 год):

"Ну какой интерес, — разглагольствует автор, — могут 
вызвать соревнования, похожие на работу? Монотонное, 
убаюкивающее поднятие тяжестей не привлекло 
лосанджелесцев, и огромный зал, где проходило состязание, 
оказался пустым. Нет, у этого спорта нет будущего..."

Но вот высказывание другого автора, сделанное двадцать 
восемь лет спустя. Речь идёт о статье Джованни Луцио, 
опубликованной в итальянской "Спортивной газете" после 
окончания XVII Олимпийских игр.

"Праздник здесь, у нас в Риме, удался на славу. 
Захватывающий турнир баскетболистов с американской 
"командой-звездой", редкий по силе участников состав 
легкоатлетов, феерический всплеск гимнастов... Всё 
поражало воображение. И всё-таки одним из самых волнующих, 
самых захватывающих зрелищ явился чемпионат штангистов, 
завершившийся великолепным выступлением русского силача 
Юрия Власова. Это было зрелище, исполненное подлинной 
красоты, принёсшее тысячам людей, переполнивших "Палаццетто 
делло спорт", истинное эстетическое наслаждение".

Да, тяжелоатлетический спорт стал сегодня, благодаря 
усилиям многих сотен выдающихся атлетов, спортом зрелищным, 
ярким, привлекающим. Подвиги чемпионов увлекают молодёжь 
во всех уголках мира, вдохновляют на борьбу с металлом. 
Из спорта одиночек тяжёлая атлетика стала спортом миллионов.

Я хорошо помню, как ещё в пятидесятые годы каждое первенство 
мира, каждый олимпийский турнир превращались, по существу, 
в спор тяжелоатлетов США и СССР, разбиравших львиную долю 
золотых и серебряных медалей. Разница состояла лишь в том, 
что сначала лидировали американские спортсмены, потом 
вперёд выдвинулись советские богатыри.

Теперь положение иное. Кроме СССР и США, чей вклад в 
развитие гиревого спорта, в его прогресс бесспорен, в мире 
появились, во весь голос заявили о себе новые 
тяжелоатлетические державы: Польская Народная Республика, 
Япония, Венгерская Народная Республика, Германская 
Демократическая Республика... Сохраняет старые добрые 
традиции воспитания силачей Иран. Серьёзное внимание 
развитию тяжёлой атлетики стали уделять в Федеративной 
Республике Германии. Ряд выдающихся мастеров, штангистов 
экстра-класса подготовили страны, прежде мало известные 
в мире тяжёлой атлетики — Финляндия, Швеция, Бельгия.

Штанга путешествует по свету. Звон её слышен повсюду — и 
в Европе, и в Америке, и в развивающихся странах Африки, 
и на далёкой Кубе. Спорт сильных и волевых людей 
переживает, несомненно, период расцвета, завоёвывает всё 
большую и большую популярность. Посмотрите лишь таблицы 
шестерых лучших на Мексиканской Олимпиаде: здесь 
представители Ирана и Пуэрто-Рико, Венгрии и Польши, 
США и СССР, Японии и Южной Кореи, ГДР и Чехословакии, 
Финляндии и ФРГ, Бельгии. Тринадцать стран дали на этот 
раз "зачётников" Олимпиады. Такого не было ещё никогда.

Рост популярности тяжёлой атлетики, размах её "географии" — 
это знамение нашего времени, это факт бесспорный и 
радостный.

Очень много для расцвета тяжёлой атлетики сделали 
американские спортсмены. Сразу после второй мировой войны 
и до середины пятидесятых годов они прочно захватили 
лидерство в штанге. Но, несмотря на серьёзные успехи, 
достигнутые североамериканцами, испытание силы не приобрело 
у них массового характера. Да и не могло приобрести, ибо 
спорт, как и многое другое в Америке, имеет под собой 
чисто коммерческую основу. Огромное число талантов поглощает  
в США ненасытное чрево профессионализма, отнимающее у 
людей радость чистого спорта, счастье и великолепие 
бескорыстной борьбы. И всё же американцы дали миру целую 
плеяду подлинных героев помоста. Рядом с Паулем Андерсоном 
и Норбертом Шеманским можно поставить немало других 
достойных имен.

Томми Тамео Коно — "железный гаваец", прекрасный спортсмен, 
неутомимый труженик помоста. Этот человек вполне достоин 
того, чтобы о нём была написана специальная книга, ибо 
вся его жизнь в большом спорте — неизменный подвиг. 
Перенеся в детстве тяжёлую болезнь и получив безжалостный 
приговор врачей о физической неполноценности, Томми Коно
стал искать спасение. И нашёл его в спорте.

Спорт вернул его к жизни, и Томми как благодарный 
человек отплатил ему сполна, вписав в историю поднятия 
тяжестей много прекрасных страниц. Семь раз он 
завоёвывал звание чемпиона мира! Ни один атлет на 
нашей планете не может, кроме него, похвастаться 
таким успехом. К этому нужно добавить, что Томми 
является обладателем двух золотых олимпийских медалей 
(Хельсинки, Мельбурн) и одной серебряной (Рим). За 
свою долгую спортивную карьеру он более двадцати раз 
вносил поправки в таблицы мировых рекордов.

Томми Коно всегда был и, надеюсь, останется верным 
другом нашей страны, нашего спорта. Он несколько раз 
посещал Советский Союз, приезжал сюда и в составе 
сборной команды США для участия в товарищеском матче 
с нашей сборной, и на состязания "Приз Москвы".

— У вас в Советском Союзе, — заявил он однажды по 
всесоюзному радио, — созданы идеальные условия для 
физического совершенствования. Я называю вашу страну 
подлинным царством спорта...

Среди представителей американского спорта, ставших 
героями мирового помоста, мне приятно и назвать 
великолепного "малыша" Чарльза Винчи, дважды — в 
Мельбурне и в Риме — завоевавшего золотые олимпийские 
медали.  

А чемпион Мельбурнской олимпиады, двукратный чемпион мира 
Исаак Бергер? В Риме и Токио он прибавил к своей 
многочисленной коллекции наград ещё две серебряные 
олимпийские медали.

— Этот парень наделён от природы огромной силой, но ему явно 
не хватает трудолюбия, — сказал как-то о Бергере Боб Гофман. 
— Окажись он более упрямым и настойчивым, его бы долго никто 
не мог победить...

Я ещё раз самым внимательным образом перелистал все довоенные 
справочники. Так и есть — ни на Олимпийских играх, ни на 
каких других крупнейших международных турнирах не отмечено ни 
одного представителя Польши. Эта страна в то время просто не 
значилась на тяжелоатлетической карте мира.

А теперь? Теперь на Олимпийских играх и чемпионатах мира 
польские штангисты в личном и командном зачётах уже не раз 
добивались блистательных успехов. После чемпионата мира 
1969 года, прошедшего, как известно, в Варшаве, одна из самых 
авторитетных спортивных газет — "Экип" — написала:

"Мы должны констатировать, что Польша сегодня — великая 
тяжелоатлетическая держава, со своими традициями, своей уже 
сложившейся школой, с ясными и несомненными перспективами на 
будущее."

Польский спорт дал за последние годы мировой тяжёлой атлетике 
ряд подлинно выдающихся мастеров. Из них, несомненно, особое 
место принадлежит Вальдемару Башановскому, национальному 
герою Польской Народной Республики. Его знает в лицо 
буквально каждый поляк, он пользуется у себя на родине 
всеобщей любовью. И, право, есть за что. Дважды — в Токио и 
Мехико — Башановский завоёвывал золотые олимпийские медали, 
пять раз становился чемпионом мира, внёс в таблицу мировых 
рекордов десятки поправок.

Вальдемар Башановский
Вальдемар Башановский

Башановский увлекает, служит примером, служит той звездой, которая светит юным гражданам Польши и указывает им путь в спорте. Мне уже не раз довелось бывать в Варшаве во время крупнейших международных состязаний по штанге. И я неизменно вижу там одно и то же: толпу мальчишек, выпрашивающих у Вальдемара автографы, детей, играющих на бульварах в Башановского, тысячи варшавян, выстраивающихся в очереди, чтобы посмотреть на выступление Башановского.

Вальдемар Башановский
Вальдемар Башановский

Вместе с Вальдемаром неизменно выступает прославленный Мариан Зелинский — один из ветеранов. Ещё в далёком Мельбурне он принёс своей стране бронзовую олимпийскую медаль, а потом две такие же награды получил в Токио и Мехико. Уже более пятнадцати лет выступает Мариан на помосте, радуя своих земляков рекордами и победами. А в 1959 году в родной Варшаве Мариан завоевал титул чемпиона мира.

Мариан Зелинский
Мариан Зелинский

Мариан Зелинский

Мариан Зелинский

А олимпийский чемпион 1960 года, неоднократный чемпион мира, третий призёр Токийской Олимпиады Иренеуш Палиньский? А отважные турнирные бойцы Я.Чепулковский, М.Янковский, Я.Боханек, Р.Козловский, Р.Озимек? Каждый из них очень хорошо известен своими победами, а все вместе они как раз и составляют гордость и славу не только польского, но и всего мирового спорта. Да, многие страны и народы внесли свой вклад в сокровищницу мировой тяжёлой атлетики. Венгрия делегировала несгибаемого Имре Фёльди, Гёзу Тота, Дьёзе Вереша, Великобритания — Луиса Мартина, Чехословакия — Ханса Здражилу, Япония — великолепных братьев Мияке, Иран — Мухаммеда Нассири... Я смотрю на географическую карту и мне кажется, что она вся наполнена радостным металлическим звоном поднятой штанги. Тяжёлая атлетика — на подъёме. Это самая отрадная сторона её прогресса, количественная, объёмная. Но в тяжёлой атлетике, равно как и в других видах спорта, неизменно происходят и глубинные, качественные процессы. В каждой весовой категории проделан свой путь — не менее захватывающий и увлекательный, чем путь тяжеловесов от 500 до 600. Откуда такой динамизм? Почему люди семидесятых годов совершают то, о чём не могли и помышлять атлеты годов пятидесятых? Дело в том, что нынешние чемпионы и рекордсмены опираются на опыт предшествующих поколений, вбирают всё лучшее, всё наиболее передовое и прогрессивное, отбрасывают устаревшее. Вот лишь один пример. Готовясь к результатам порядка 470-485 кг в сумме классического троеборья, я в середине пятидесятых годов провёл в течение недели три тренировки, поднимая в каждой из них до 18 тонн. Василий Алексеев, нацеливаясь на сумму в 600 кг, тоже проводил три тренировки в неделю, но с нагрузками уже только в 10-12 тонн. То есть снижение валовой нагрузки идёт сегодня за счёт качественного изменения тренировочного процесса, за счёт его интенсификации, его нового построения. Современная тренировка... Чтобы лучше понять её смысл и характер, давайте побываем на одном из занятий нашей сборной команды. ...Раннее летнее утро. Улицы и дома городка на Волге утопают в зелени. По тенистым аллеям трусцой бежит цепочка людей в костюмах голубого цвета с широкими белыми полосами на брюках, напоминающими лампасы. Это члены сборной возвращаются с зарядки. Вспотевшие, бодрые, они перебрасываются шутками. Теперь — под душ. Затем их ждёт вкусный и сытный завтрак. А когда он заканчивается, тренеры (на сбор вызваны все наставники штангистов, работающие с ними на местах) дают каждому спортсмену программу на день. Я снова невольно сравниваю всё это со своими прежними тренировками. В ту пору я записывал в специальную тетрадь количество подходов, вес, общую нагрузку. Уже после того, как отработаю, анализировал самочувствие, прикидывал, как действовать дальше. А теперь дозировка каждого занятия рассчитывается заранее. На основе выявленных закономерностей, со строгим учётом индивидуальных особенностей каждого тяжелоатлета ему даётся чёткая научно обоснованная программа. Да, многое изменилось за последние годы. Наука вплотную сомкнулась со спортом. Раньше о ней говорили как о помощнике. Но теперь она стала просто неотъемлемой частью нашей жизни. Сегодня за десять минут до начала тренировки каждый атлет входит в медицинский кабинет. Дежурный врач Герман Титов уже знает, какую программу на тренировку получил тот или иной спортсмен. Его задача — оценить состояние спортсмена, его возможности на сегодня. И вот в течение десяти минут проводится специальное обследование: выявляется пульс, артериальное давление, лабильность нервно-мышечного аппарата и т.д. Все данные, естественно, собираются с помощью новейших приборов. — Готов! — говорит наконец врач. И это служит пропуском в зал. После занятий — снова обследование. Но теперь уже врачи определяют реакцию организма на полученную нагрузку, дают рекомендации по организации рационального отдыха. Все эти данные изучаются тренерами и служат мерилом для дозирования нагрузки. По субботам тренерский совет собирается, чтобы по "косточкам" разобрать нагрузки каждого спортсмена и сообща обсудить план тренировок на следующую неделю. А теперь отправимся в тяжелоатлетический зал. Вот один из "сборников" подходит к штанге. Тренер направляет на него объектив портативной телекамеры. Взявшись за гриф штанги, спортсмен произносит короткое: — Мотор! — Есть мотор! — отвечает тренер и включает видеомагнитофон. А секунд через тридцать спортсмен уже смотрит фильм, в котором два действующих лица: он и штанга. Все детали движения, все ошибки и даже малейшие неточности видны, как на ладони. И штангист вместе с тренером разбирают все детали упражнения. И — что особенно важно — таких фильмов атлет может получить любое количество. В мою бытность в сборной мы в лучшем случае получали кинограммы и кинокольцовки, и то через несколько дней после тренировки, когда все непосредственные впечатления от подъёма веса уже успевали исчезнуть, "испариться"... Вот работает прославленный спортсмен — олимпийский чемпион, чемпион мира, обладатель многих феноменальных рекордов — Виктор Куренцов. К грифу его штанги вплотную придвинута чёрная доска, разграфлённая белыми линиями. На конце грифа закреплён пружинный наконечник с мелом. Он напишет на доске траекторию подъёма штанги в натуральную величину. Если же штангист захочет записать траекторию в уменьшенном масштабе, то к его услугам другой прибор: на гриф надевается полиэтиленовый колпачок со стеклянной призмой для отражения сфокусированного луча света, и через 30 секунд получается точная фотография траектории подъёма штанги. Аппараты, аппараты... Они — одно из наиболее достоверных свидетельств тесной дружбы спортсменов с наукой. Они помогают атлетам лучше, эффективнее использовать силу своих мышц. При таком подходе к тренировке для увеличения результата в сумме троеборья на 10 кг достаточно увеличить интенсивность тренировочной нагрузки только на несколько процентов, оставляя при этом объём тренировочного процесса на оптимальном уровне. Бурному прогрессу мирового тяжелоатлетического спорта, безусловно, очень помогает и другое направление — аналитическое. За последние годы, особенно в Советском Союзе и странах социалистического лагеря, создано много работ, анализирующих опыт подготовки наших сильнейших спортсменов. Специалистами изучаются буквально все вопросы, связанные с борьбой за мировые рекорды. Причём особенно интересно и важно то, что в спортивную науку приходят вчерашние практики — люди, для которых спорт (в данном случае тяжелоатлетический спорт) стал делом всей жизни. Я приведу несколько примеров. Заслуженного мастера спорта Аркадия Никитовича Воробьева представлять широкой публике не надо. Это один из самых победоносных атлетов в славной когорте советских богатырей: он принёс нашей Родине две золотые олимпийские медали, пять раз становился чемпионом мира. Ещё выступая на помосте, Аркадий Никитович получил степень кандидата медицинских наук. Свою диссертацию он, естественно, посвятил проблемам современной тренировки. Затем, углубляя и расширяя эту же тему, Воробьев закончил работу уже над докторской диссертацией. Кандидатом наук стал и заслуженный мастер спорта Николай Саксонов. О научной деятельности мечтают и другие наши выдающиеся атлеты. Открытия науки, данные науки, опыт науки, словно мощный прожектор, освещают спортсменам путь вперёд. На прогресс нашего вида спорта весьма положительное влияние оказал и ряд организационных нововведений, принятых Международной федерацией тяжёлой атлетики. Решение награждать на чемпионатах мира и Европы (а следовательно, и на внутренних первенствах) победителей в каждом из трёх движений имеет исключительное важное значение. Это решение поможет раздвинуть горизонты достижений в каждом из трёх движений классического троеборья, а следовательно, будут достигнуты новые, более высокие рубежи и в сумме. Очень своевременно разделили на две категории и самых тяжёлых спортсменов — на первый и второй тяжёлый вес, — а также утвердили наилегчайшую весовую категорию. Всё это открывает большие перспективы перед очень многими атлетами, которым в силу их природных данных ещё несколько лет назад просто невозможно было рассчитывать на равную борьбу со своими соперниками. Итак, все объективные и субъективные факты свидетельствуют о том, что гиревой спорт, имеющий многовековую историю, старые и прочные традиции, находится в постоянном движении. ...В сентябре 1969 года, в самый разгар написания этой книги, я отправился в Варшаву, где проходил очередной чемпионат мира по тяжёлой атлетике. Вот уже много лет подряд мне доводится присутствовать на подобных форумах, но никогда ещё не приходилось видеть такого накала борьбы. "Тяжелоатлетический спорт, — написала в те дни газета "Трибуна люду", — радует нас своей постоянной тенденцией к обновлению, к утверждению новых понятий и истин в нашем представлении о физических возможностях человека". Наблюдая в Варшаве за теми, кто в условиях острейшей конкуренции сумел одержать победу, я думал не столько о том, что уже произошло, сколько, пожалуй, о завтрашнем дне тяжёлой атлетики. Что он готовит любителям спорта? Каких результатов потребует от лидеров? Какие новые таланты откроет к 1972 году, в котором состоится очередной олимпийский спор? Я мог бы, конечно, и сам постараться в какой-то мере ответить на эти вопросы, но предпочёл прибегнуть к определённому тактическому ходу, задавая их абсолютным чемпионам 1969 года — истинным хозяевам варшавского помоста. Конечно, я понимаю: наше время столь быстротечно, что, когда выйдут эти записки, турнир 1969 года станет глубокой историей, и отшумят уже новые битвы властителей железа. Но интервью, взятые в Варшаве, знаменуют определённый рубеж в истории гиревого спорта. И когда бы читатель ни взял в руки эту книгу, он в любом случае сможет судить о прошлом, настоящем и будущем с позиций этого рубежа. С рубежа окончания шестидесятых и начала семидесятых годов. Первым героем варшавского чемпионата прессой назван советский атлет Владислав Крищишин. Его победа была почётна вдвойне, поскольку именно он открыл список мировых чемпионов в только что ставшей официальной весовой категории — наилегчайшей, где отныне выступают те спортсмены, чей собственный вес не превышает 52 кг. Владислав 1946 года рождения, но его спортивный стаж уже достаточно велик — около 15 лет. Все высшие достижения в новой весовой категории, кроме рывка, до последнего времени принадлежали именно Владиславу. В марте 1969 года в Донецке наш спортсмен зафиксировал исходный норматив — 327,5 кг. На чемпионате СССР, проходившем в мае в Ростове-на-Дону, Крищишин имел уже 330 кг, на Спартакиаде дружественных армий в Киеве он прибавил к своему рекорду ещё два с половиной килограмма и, наконец, в Варшаве, как известно, набрал, на мой взгляд, выдающуюся сумму — 337,5 кг. — Какой результат в вашей весовой категории потребуется для победы в Мюнхене? — спросил я Крищишина. — Уверен, что к 1972 году самые лёгкие атлеты достигнут рубежа в 350-360 килограммов, не менее. Это произойдёт за счёт дальнейшего совершенствования техники подъёма штанги. — Кто будет вашим основным соперником в эти годы? (Впоследствии абсолютно такие же вопросы я задавал и всем остальным участникам этой своеобразной пресс-конференции.) — Вы знаете, что здесь, в Варшаве, — сказал Владислав, — одинаковую со мной сумму (337,5 кг) набрал мой товарищ по команде свердловчанин Владимир Сметанин. Этот спортсмен, несомненно, обладает резервом для дальнейшего продвижения. Но продержится ли он на столь высоком уровне ещё три сезона — не знаю. Ведь к Мюнхену ему будет уже 34 года, а этот возраст солидный даже для нас, штангистов... Из зарубежных коллег меня восхитил поляк Вальтер Шолтысек, занявший третье место с суммой 335 кг. Известно, однако, что перед соревнованиями он "сгоняет" до пяти килограммов собственного веса. Я ещё долго размышлял над названными Владиславом числами. Время быстротечно, шутка ли: атлеты наилегчайшей весовой категории (до 52 кг) нацеливаются уже — и нацеливаются реально — на результат в 360 кг! Я вспомнил Олимпийский Мельбурн, где в легчайшем весе (до 56 кг) победил Чарльз Винчи с суммой 342,5 кг. Тогда это было новым мировым рекордом, и печать назвала показанную Чарльзом сумму фантастической. Ну, а в той весовой категории, где когда-то "царствовал" Винчи (легчайшая весовая категория — до 56 кг) в Варшаве победил иранец Мухаммед Нассири, 1944 года рождения. Это необычайно разносторонний и талантливый атлет. Совсем недавно он стал чемпионом Ирана по... гимнастике, активно занимается боксом и выступает на крупнейших турнирах своей страны, отлично борется, увлекается лёгкой атлетикой. Его стаж занятий штангой — 8 лет. В Варшаве Мухаммед завоевал золотую медаль с суммой 360 кг, но в активе у него есть и сумма 367,5 кг. Ну и, конечно, все знают, что Нассири — чемпион Мексиканской Олимпиады. — В мой категории за три года, отделяющие нас от Мюнхена, ошеломляющих изменений не произойдёт, но и топтания на месте ни в коем случае не будет, — сказал мне Мухаммед. — Думаю, к Мюнхену лидер достигнет рубежа в 375 кг. Чтобы добиться этого, необходимо продолжать совершенствовать технику подъёма снаряда и методику тренировок... Вы попросили назвать имена тех, кого я вижу готовыми к такому подвигу. У нас, в Иране, равной мне замены мне пока, увы, нет. Весьма возможно, что "отколоть номер" ещё сумеет "старик" Фёльди. Имре Фёльди. Ведь здесь, в Варшаве, после двух движений он опережал меня на 10 кг, и лишь досадный, необъяснимый ноль в толчке лишил венгра одной из высших наград. Очень понравился болгарин Атанас Киров. Правда, пока его результат (347,5 кг) ещё далёк от международного уровня, но ведь Атанасу всего 25 лет, и в будущем он сможет многих удивить. Ну и, конечно, большие, самые большие надежды все возлагают на вашего Геннадия Четина. Если он будет серьёзно трудиться, то первым подойдёт к названной мной сумме... Олимпийский чемпион Иосинобу Мияке не приехал в Варшаву, но прислал своего брата — Иосиюки. И чемпионское золото вновь отправилось в эту семью. (Сумма Иосиюки Мияке в Варшаве — 385 кг.) Новый лидер в полулёгкой весовой категории (до 60 кг) тяжёлой атлетикой занимается 9 лет, а кроме того, он не раз пробовал свои силы в дзюдо, бейсболе, лёгкой атлетике и настольном теннисе. Иосиюки родился в 1946 году, он молод и жизнерадостен. Его старший брат незадолго до варшавского турнира установил новый мировой рекорд в сумме, набрав ровно 400 кг. — Пройдёт три года, — сказал Иосиюки, — и результат в нашей категории достигнет 410-415 кг. Не меньше. Это совершится главным образом за счёт увеличения объёма тренировок. Я, например, сейчас занимаюсь 5 раз в неделю по два часа, а надо — по два с половиной. Так и буду строить свой график в дальнейшем... В нашей весовой категории Япония располагает достаточными резервами. Во-первых, мой брат двукратный олимпийский чемпион Иосинобу Мияке ещё не собирается складывать оружие. Во-вторых, подрастает отличная молодёжь. Например, участник нынешнего турнира, чемпион мира в рывке, девятнадцатилетний Macao Като. На три месяца моложе его, но тоже очень перспективен Иосиюки Такао... Вальдемар Башановский в Варшаве добавил к своей многочисленной золотой коллекции ещё одну медаль. — Я по-прежнему хочу выступить и обязательно выступлю в Мюнхене, — заявил он. — Для победы там представителям нашей категории (лёгкий вес — до 67,5 кг) придётся показать что-то вроде 450-455 кг... В Варшаве Вальдемар победил с новым мировым рекордом в сумме — 445 кг! Так что до рубежей будущего ему, как можно видеть, уж не так далеко. Словно угадав тогда мои мысли, Башановский сказал: — Это вроде бы легко — добавить к нынешнему результату каких-нибудь 5-10 кг. Но ведь и сегодняшние показатели невероятно высоки. Чтобы идти вперёд, надо совершенствовать буквально все стороны тренировочного процесса. Я буду всем этим заниматься, но я не одинок. У нас в Польше я уже вижу достойную себе замену в лице молодого Збигнева Качмарека (1946 года рождения), третьего призёра нынешнего чемпионата (сумма — 425 кг). Среди иностранцев должен назвать обладателя серебряной медали варшавского чемпионата венгра Яноша Богача (430 кг), чеха Ондрея Хекеля (четвёртое место, 422,5 кг) и девятнадцатилетнего иранца Насрола Дехнави (415 кг). У всех этих спортсменов есть великие союзники — молодость и надежда... Чемпион XIX Олимпийских игр, многократный рекордсмен мира (его результат в троеборье — 482,5 кг) Виктор Куренцов не нуждается в особых рекомендациях. В Варшаве, как известно, он завоевал свою очередную золотую медаль с результатом в троеборье 467,5 кг.

Виктор Куренцов
Виктор Куренцов

Виктор Куренцов
Виктор Куренцов

— В Мюнхене полусредневесы (до 75 кг), вероятно, покажут не менее 490 кг. Сейчас в нашей категории можно назвать лишь одного атлета, способного идти к этой цели: венгра Габора Сарваша. Сегодня его лучшая сумма — 440 кг, но Габор молод (ему всего 20 лет), агрессивен, отличается живым темпераментом и жаждой спортивной борьбы... И всё-таки главные надежды я связываю с теми, кто здесь, в Варшаве, выступал в лёгкой весовой категории. Их переход на один разряд выше может дать огромный прирост результатов... Победитель варшавского чемпионата в среднем весе (до 82,5 кг) японец Масаки Оути родился в 1943 году. В течение нескольких лет он выступал в категории до 75 кг, безуспешно стараясь соперничать с Виктором Куренцовым. Потерпев очередную неудачу в Мехико, Масаки шагнул на разряд выше и... завоевал в Варшаве золото, набрав в сумме 487,5 кг. — К Мюнхену "проходной балл" в чемпионы в нашей весовой категории поднимется до 510 килограммов, а то и более. Кто его обеспечит? Прежде всего это может сделать молодой советский атлет Геннадий Иванченко. У него прекрасный жим. Хорошие шансы и у моего соперника на этом чемпионате венгра Карола Бакоша. У него такая же сумма, как и у меня, но он оказался чуть тяжелее. Пока я вижу только их. И, уверен, они не подведут... (Весною 1970 года один из тех, за кого так ручался Масаки Оути, советский штангист Геннадий Иванченко, на чемпионате страны в древнем литовском городе Вильнюсе, впервые в мире среди средневесов, "сделал" пятьсот килограммов!) Чем больше я знакомился с победителями варшавского чемпионата, тем больше удивлялся тому, какие у них интересные биографии. Вот представитель полутяжеловесов (до 90 кг) Каарло Кангасниеми. Он родился в 1941 году. В детстве с увлечением занимался лёгкой атлетикой (бег на 1000 м — 2 мин. 58 сек., четырёхкилограммовое ядро — 19 м), отлично играл в футбол. Штангу полюбил в 15 лет. Собственный вес был у Каарло тогда 58 кг. С 1961 года по 1966 год Кангасниеми выступал в средней весовой категории — но, увы, без особого блеска и успеха. Переход к полутяжеловесам дал финскому штангисту такой прогресс в результатах, что он сам удивился и, главное, удивил весь мир. К 1968 году он прибавил к своей лучшей сумме 60 кг. Наградой за правильное, смелое решение о переходе в другую весовую категорию стали звания чемпиона Олимпийских игр и чемпиона мира. В 1969 году Каарло являлся обладателем мировых рекордов в сумме (530 кг), жиме (180 кг) и рывке (161 кг). — Уже сегодня, — сказал мне Каарло, — мы берём на прицел результат в 550 кг. Считаю, что к Олимпиаде в Мюнхене полутяжеловесы осилят его. Кто конкретно? Думаю, что скоро мы услышим новые имена в мировом спорте... (В апреле 1970 года на чемпионате СССР в Вильнюсе советский атлет Василий Колотов отнял у финна мировой рекорд, показав в сумме невиданный результат — 532,5 кг. Каарло тут же прислал мне телеграмму следующего содержания: "Вот первая ласточка. Поздравляю. Всё отлично. Идём к 550!") Первый тяжелый вес (до 110 кг) — тоже новая весовая категория, впервые признанная на чемпионатах мира. И тут список чемпионов открыл советский атлет, выдающийся эстонский спортсмен Яан Тальтс. — Я уверен, — сказал Яан, — что к Мюнхену мы подойдём с результатами порядка 600 килограммов. Обязательно! Хочу, очень хочу сам набрать эту сумму. Реальные шансы показать её в самое ближайшее время имеет очень сильный американец Роберт Беднарский... Ну и, наконец, абсолютные богатыри, представители второго тяжёлого веса (свыше 110 кг). С результатом 577,5 кг первым в Варшаве оказался американец Джозеф Дьюб. — К Мюнхену рекорд в нашей весовой категории будет 610-615 килограммов, — заявил чемпион. — Если я подниму собственный вес до 160 кг, то сам покажу такую сумму. В моей стране к ней в ближайшее время может подойти и Кен Патера — молодой, перспективный спортсмен. За рубежом — бельгиец Серж Рединг, Рудольф Манг из ФРГ. Ну и, конечно, Леонид Жаботинский, если будет больше работать... В числе главных фаворитов Дьюб так и не назвал Василия Алексеева. Это лишь подтверждает сенсационность выхода русского богатыря на мировую арену. Когда Василий установил свой феноменальный мировой рекорд 607,5 кг, я попросил его прокомментировать интервью Дьюба. — Малость поскупился американец, — сказал Василий. — Думаю, к Мюнхену мы подойдём с результатами порядка 630 кг. Если буду здоров — сам наберу такую сумму. А потом уж и к семистам пойдём. Не мы — другие наберут. И не так уж этого долго ждать, как некоторым кажется... Семьсот килограммов! Эту сумму я называю для того, чтобы показать, какую беспредельную веру в себя, в свои возможности даёт Человеку современный спорт.


Я уже было собрался поставить последнюю точку, но тут произошли такие события, не рассказать о которых я просто не вправе, тем более что они, эти события, существенно повлияли на "климат" в всём тяжелоатлетическом мире. С 12 по 20 сентября 1970 года в США проходил очередной чемпионат мира. И вместе со сборной СССР я в качестве её старшего тренера выехал в город Колумбус. ...В последний раз, широко и величаво, отзвучала мелодия Государственного гимна нашей страны. И в течение всего звучания нашего гимна пять тысяч зрителей стоя аплодировали советскому человеку — Василию Алексееву, подтвердившему своё звание самого сильного на Земле. Затем вдруг откуда-то с высоты, неожиданно и торжественно, вновь грянула музыка. Здесь, в далёком и душном американском городе, она воспринималась нами как живое дыхание Родины, как утверждение её могучей силы. Это была вторая симфония Бородина. — Кажется, она ещё называется у вас "Богатырская симфония"? — спросил меня один из тех, кто помогал обслуживать чемпионат. И, улыбнувшись, добавил: — Хорошо звучит! "Верно, — подумал я, — богатырская симфония, исполненная нашими атлетами на помостах очередного чемпионата мира по штанге, прозвучала и впрямь мощно, победно, убедительно". Но счастливому финалу предшествовала долгая и трудная борьба. Хозяева чемпионата при самой активной поддержке руководства ФХИ (Международной федерации тяжёлой атлетики), и прежде всего её президента американца Кларенса Джонсона и генерального секретаря англичанина Оскара Стейта,

Кларенс Джонсон и другие

нанесли, выражаясь языком бокса, два явных "удара ниже пояса", вызвав возмущение всех, кому дороги священные и незыблемые олимпийские принципы любительского спорта. Прежде всего расскажу о так называемом "деле Беднарского". На чемпионате мира 1969 года в Варшаве одним из центральных событий стала дуэль атлетов первого тяжёлого веса — чемпиона СССР Яана Тальтса и чемпиона США Роберта Беднарского. Тальтс, выступавший просто безупречно, набрал в сумме классического троеборья 547,5 кг (180 + 155 + 212,5), Беднарский тоже показал этот результат (182,5 + 160 + 205). У обоих спортсменов оставалось ещё по одному подходу в толчке. Поскольку Тальтс шёл по жеребьёвке за Беднарским, он ждал дальнейших событий. Американский спортсмен заказал для третьего подхода 207,5 кг, что обеспечило бы ему сумму 550 кг, которая была явно под силу и нашему атлету. По громкой связи объявили, что Беднарский вызывается к снаряду, и судьи включили секундомер. По существующим международным правилам, с этого момента атлет в течение трёх минут обязан выполнить подход. В противном случае ему засчитывается неудачная попытка.

Беднарский и Тальтс

Стрелка контрольного секундомера показала уже 2 минуты 40 секунд, а американца всё ещё не было на помосте. И вдруг генеральный секретарь ФХИ объявил: — Роберт Беднарский сделает подход на 212,5 кг. Руководитель нашей делегации А.Н.Ленц в то же мгновение подал в главную судейскую коллегию протест, указав, что Беднарский уже исчерпал все свои зачётные попытки и с результатом 547,5 кг остался на втором месте, ибо его собственный вес больше собственного веса Тальтса. Тогда же я (на правах вице-президента ФХИ) подошёл к Кларенсу Джонсону и спросил его, какой подход, по его мнению, делает Беднарский? Джонсон небрежно пожал плечами, хотя прекрасно видел, что происходит грубое нарушение правил соревнований. Итак, Беднарский совершил удачный, но нарушающий правила ФХИ подход к 212,5 кг. Тальтс уже стал чемпионом, и, дабы не давать повода для кривотолков, руководство нашей команды запретило ему дальнейшее выступление. Для того чтобы расставить все точки над "i", рассмотрение вопроса о зачётности-незачётности подхода Беднарского было передано апелляционному жюри чемпионата, которому принадлежит право принятия окончательных решений. Большинством голосов (3:1) жюри, согласно правилам ФХИ, квалифицировало подход Беднарского на 212,5 кг как дополнительную попытку. И сам Оскар Стейт во всеуслышание объявил Яана Тальтса чемпионом мира 1969 года, а Кларенс Джонсон вручил ему по этому поводу золотую медаль. Но, удалившись за кулисы, Оскар Стейт самолично оформил акт о мировом рекорде Беднарского в сумме (555 кг), квалифицировав при этом его подход на 212,5 кг как зачётную попытку. Этот беспрецедентный акт произвола и был использован американской стороной в качестве повода для протеста и организации жалкого фарса. 10 сентября 1970 года по требованию американцев ФХИ на своём конгрессе в Колумбусе рассматривала вопрос о попытке Беднарского. Организаторы провокации выбрали удачное для себя время: по различным причинам на конгресс в качестве его членов не прибыли представители Кубы, КНДР, МНР, Чехословакии и Румынии, что обеспечивало господину Джонсону и его подручным необходимое большинство. 18 голосами против 13 при 2 воздержавшихся чемпионом 1969 года был объявлен Беднарский. А.Н.Ленц, как и в прошлом году возглавлявший нашу делегацию, и я подошли к Кларенсу Джонсону и спросили: — Какие акции последуют за этим? — Никаких, — был ответ. — Всё останется только на бумаге. Судя по всему, господин президент ФХИ понял, насколько далеко зашёл в своей нечестной игре и не посмел отнять у истинного чемпиона мира 1969 года в первой тяжёлой весовой категории советского атлета Яана Тальтса честно завоёванную им и законно принадлежащую ему золотую медаль. Второй "удар ниже пояса" был произведён в ходе чемпионата, когда те же действующие лица организовали фарс с допинговой проверкой, направленный против делегаций социалистических стран, а также имевший целью обеспечить хозяевам турнира — американцам — более или менее высокое место. Фарс этот был разоблачён. Документально доказывалось, что пробы брались и проверялись в условиях грубейшего нарушения установленных для этого порядков. А это, в свою очередь, не исключало фальсификаций. Характерно, что, когда (по требованию делегаций социалистических стран) необходимый порядок был наведён, "допинг" сразу же исчез со сцены. Всё это характеризует далеко не с лучшей стороны господ Джонсона, Стейта и иже с ними, пытавшихся грязными махинациями исказить истинный ход спортивной борьбы, исказить ход чемпионата. Но вопреки их стараниям он всё-таки в общем прошёл нормально. Что касается произведённых в четырёх весовых категориях (наилегчайшей, легчайшей, полулёгкой и лёгкой) дисквалификаций, то мы их не признавали, не признаём и рассматриваем результаты чемпионата только с точки зрения его естественного хода. Город Колумбус, названный так в честь великого первооткрывателя Америки, расположен в штате Огайо, в самом центре материка. Почему для проведения первенства мира по тяжёлой атлетике был выбран именно он? На этот вопрос мне ответили так: команда Колумбуса является чемпионом США по американскому футболу и в связи с этим считается, что здесь у людей есть достаточный опыт проведения соревнований самого крупного масштаба. Кроме того, здесь уже дважды проводились чемпионаты США по тяжёлой атлетике. Не боясь обвинений в недоброжелательности, отмечу, что город не покорил наших сердец. Стояла изнуряюще жаркая погода. Участников разместили в общежитии студенческого городка — вероятно, единственном в городе жилом помещении, лишённом кондиционированного воздуха. Жили спортсмены в удобных комнатах на двоих. Правда, за весь период нашего пребывания комнаты эти ни разу не убирались. Положение усугублялось тем, что большие ящики для отходов стояли прямо на этажах, распространяя тяжёлый запах зловония. Первые дни тренировки проходили на втором этаже университетского спортивного комплекса. Здесь стояли очень тонкие и почти не амортизировавшие помосты. В результате уже через день в потолке первого этажа появились глубокие трещины, и администрация, вызвав полицию, потребовала прекратить "железную игру". На следующий день нам предоставили крытый легкоатлетический манеж. Добираться до него было очень далеко (особенно, учитывая жару и духоту), а обещанные автобусы ходили по какому-то странному расписанию и постоянно запаздывали. Благо, нас часто выручали сотрудники администрации чемпионата, любезно предоставляя места в своих собственных машинах. На чемпионат прибыли 129 спортсменов из 29 стран мира. Полные команды (по девять зачётных участников) выставили лишь СССР, Венгрия, Польша, Япония и США. Пожалуй, очень интересно распределение атлетов по категориям. Спортсменов наилегчайшего веса — 12; легчайшего — 13; полулёгкого — 10; лёгкого — 12; полусреднего — 19; среднего — 20; полутяжёлого — 16; первого тяжёлого — 18; второго тяжёлого — 10. Этот цифровой баланс наводит и на некоторые размышления. У пяти главных тяжелоатлетических держав сейчас одинаковое положение: все они имеют "провалы" в 3-4 весовых категориях. Американцы — в разрядах от 52 до 67,6 кг включительно, ФРГ — от 52 до 60 кг, мы — от 56 до 67,5 кг, Япония и Польша — в тяжёлых весовых категориях. Следовательно, тому, кто сумеет раньше и лучше других ликвидировать "белые пятна", предоставится широкая и счастливая возможность для маневрирования, для нанесения соперникам наиболее "чувствительных" ударов, для борьбы за большее количество золотых медалей, что в конечном счёте повысит шансы на успех в командной борьбе. Говорят, что "провалы" объясняются этнографическими и социальными условиями тех или иных стран. Ничего подобного. США, например, теперь проходят все низшие категории на нуле, а ведь у них были здесь такие выдающиеся мастера, как И.Бергер, Ч.Винчи, Т.Коно, П.Джордж и ряд других. Потеряли здесь свои позиции, к великому сожалению, и мы. Где достойная смена неоднократным победителям крупнейших состязаний мира — Б.Фархутдинову, Р.Чимишкяну, В.Стогову, И.Удодову, И.Рыбаку и многим другим? Нам надо искать и растить "маленьких богатырей"...

Кинограмма жима стоя Стогова

Фото
1956 год. Мельбурн.
На олимпийском пьедестале: Равиль Хабутдинов,
Игорь Рыбак, Ким Чанг Хи

И.Удодов

...Первые семь дней состязания шли в театре "Маршон Аудиториум", вмещающем 3000 зрителей. Уже к началу борьбы атлетов наилегчайшего веса зал был переполнен. Мы выставили здесь чемпиона и рекордсмена мира в сумме троеборья (340 кг) Вячеслава Крищишина из Львова и свердловчанина Владимира Сметанина (лучшая сумма 337,5 кг). Не скрою, с этой категорией мы связывали самые радужные надежды. В Варшаве год назад эта пара принесла нам золото и серебро. Но насторожило уже начало соревнований. Вячеслав закончил жим на 112,5 кг, в то время как молодой прогрессирующий венгр Ш.Хольцрейтер (в Варшаве он был пятым с суммой 320 кг) с этого веса ещё только начал борьбу, а в своём третьем подходе довольно легко выжал 120 кг. Положение создалось сложное, но не безнадёжное. Начался рывок. Крищишин стартовал с 92,5 кг, отлично поднял штангу, но опустил её без команды судьи. Второй подход — есть! А к весу 97,5 кг Вячеслав не вышел, мотивируя свой отказ болью в спине и тошнотой. В целом и это не катастрофа — ведь у Крищишина мировой рекорд в толчке: 130 кг, а ему достаточно поднять 125 кг, чтобы выйти на второе место. Даже 117,5 кг обеспечивали четвёртое место и зачётные очки в командную копилку. — Выйди, попробуй... — просили Вячеслава. Но он отказался. Что ж, человеку надо верить. Однако, думается, Вячеслава сразила не травма, а неожиданно высокая готовность венгра. Сметанин сделал всё, что мог: набрал одинаковую сумму с Шолтысеком, но уступил ему, ибо был тяжелее и получил бронзовую медаль. Золотая медаль досталась Хольцрейтеру. Его достижение — 342,5 кг! Резюме таково: народная Венгрия выдвинула в этой весовой категории явного кандидата на олимпийскую победу 1972 года. В категории до 56 кг наши спортсмены не участвовали. После двух упражнений впереди, имея запас в 10 кг, шёл знаменитый Имре Фёльди. Во втором зачётном подходе венгр толкнул 137,5 кг, в третьем взял на грудь 140 кг, но поднять не смог. Его сумма — 362,5 кг. Олимпийскому чемпиону Мухаммеду Нассири, чтобы догнать Фёльди (его собственный вес меньше), нужно было толкнуть 147,5 кг. Это всего на 2,5 кг меньше его же собственного мирового рекорда. Зал замер. Первый подход иранца на 142,5 кг был неудачен. И тогда Нассири принял дерзкое решение: он попросил поставить на штангу сразу 147,5 кг. Великолепно взяв этот вес, иранец стал чемпионом. — Молодец, — сказал я своему соседу, руководителю иранской делегации С.Рахнаварди. — Не зря старался, — улыбнулся тот. — Шах обещал Мухаммеду в случае победы разрешить взять третью жену. Из разговора я узнал, что олимпийский чемпион и чемпион мира последнее время плохо держит режим. В категории до 60 кг (полулёгкой) мы участников опять не выставили. Здесь состоялся своеобразный двойной матч Япония-Польша (Страну восходящего солнца представляли братья Мияке), впервые закончившийся полной победой европейцев. Золотую медаль завоевал Мечислав Новак (392,5 кг), серебряную — его товарищ по сборной Ян Войновский — 385 кг. Новаку сейчас 33 года, и эту победу можно рассматривать как лебединую песню ветерана, а вот Войновский молод (24 года), обладает отличной техникой, энергичен, и с ним народная Польша, безусловно, может связывать большие надежды. Бронзу завоевал Иосиюки Мияке, чемпион прошлого года, оказавшийся на этот раз не в лучшей форме (382 кг). Его старший брат, Иосинобу, двукратный олимпийский чемпион и пятикратный чемпион мира, получил травму и довольствовался на этот раз четвёртым местом. Однако и до травмы обозреватели отмечали, что у Иосинобу уже нет прежней свежести, нет прежнего блеска. Только время сможет ответить на вопрос — случайное ли это явление или влияние подступающей "старости"? (Иосинобу недавно исполнилось 30 лет. Для его весовой категории это уже вполне почтенный возраст.) Как известно, в категории до 67,5 кг уже много лет доминирует знаменитый Вальдемар Башановский. На этот раз он вынужден был довольствоваться вторым местом (437,5 кг). Говорят, на Вальдемара тяжело подействовали две автокатастрофы, в которые он попал. В результате первой погибла жена, во второй он сам получил тяжёлые ранения и даже на помост вышел с глубокими шрамами на лице. Первое место в лёгкой категории выиграл двадцатичетырёхлетний польский спортсмен Збигнев Качмарек, ставший чемпионом с личным рекордом (440 кг), который всего лишь на пять килограммов хуже мирового рекорда Башановского. Одним словом, господство польских атлетов в этой весовой категории пока незыблемо. Вот уже на протяжении многих лет в категории до 75 кг (полусредний вес) не знал себе равных наш Виктор Куренцов. Он победил и на этот раз, но... заставил нас поволноваться. Дело в том, что после двух движений впереди оказался норвежец Л.Енсён (он уступил Куренцову в жиме 5 кг, но обошёл нашего спортсмена в рывке на 12,5 кг). Однако рывок отнял у посланца Скандинавии все силы, и в толчке он показал результат даже немного хуже своего личного рекорда. В итоге у Куренцова — 462,5 кг, у Енсёна — 455 кг.

Виктор Куренцов
Виктор Куренцов

Выступление Куренцова имело огромное значение для нашей команды: ведь дальше, за исключением Тальтса, выступать должны были одни лишь дебютанты нашей сборной. Победа Куренцова, его мужество, его решимость явились для них прекрасным психологическим допингом. Победа Геннадия Иванченко (категория до 82,5 кг) достойна восхищения. Достаточно отметить, что из девяти зачётных подходов он "испортил" только один (второй — в жиме). Геннадий забрал всё золото в своей категории, победил в каждом из движений и установил новый мировой рекорд в сумме — 505 кг. За его спиной остались такие "звезды", как поляк Озимек и чемпион мира 1969 года японец Оути. Чуть скромнее оказались успехи атлета из рабочего города Шахты молодого Давида Ригерта, но он заслуживает не меньшей похвалы. Ведь чемпионат мира был его первым в жизни выступлением за рубежом, и он выдержал экзамен блестяще, набрав одинаковую сумму с Озимеком (482,5 кг) и получив бронзу лишь потому, что оказался на 400 г тяжелее польского атлета. В толчке на весе 182,5 кг Давид проявил настоящее мужество. Дело в том, что в первом подходе, взяв этот вес на грудь, он даже не смог с ним встать. Во втором — не смог толкнуть от груди. Над командой нависла угроза нулевой оценки. В это время важно было никому не растеряться. Давиду говорили только два слова: "Можешь! Должен!". И когда Ригерт пошёл к штанге, Виктор Куренцов крикнул ему вдогонку: — Надо толкнуть во что бы то ни стало!

Давид Ригерт

Давид толкнул и держал вес над головой ещё долго после того, как судьи подали команду опустить. Американские зрители трижды вызывали Ригерта и вставали, приветствуя его, что в США является выражением высшего признания. Условия командной борьбы заставили нас выставить в категории до 90 кг двух атлетов — Василия Колотова и Александра Кидяева. Уральский богатырь совершил настоящее "чудо": он установил два мировых рекорда в отдельных движениях (рывок — 161,5 кг, толчок — 202,5 кг) и дважды улучшил рекорд в сумме, доведя его до 537,5 кг. Вторым от нашей команды был заявлен Александр Кидяев. В противовес своему товарищу-дебютанту Саша — опытный боец, чемпион СССР и Европы, участник чемпионатов мира, мировой рекордсмен в жиме (183 кг), показавший этот результат летом нынешнего года. Ничто не должно было его особенно волновать, ибо в этой категории по разным причинам не выступали такие асы, как К.Кангасниеми,

Каарло Кангасниеми

Б.Юханссон,

Бу Юханссон

Бу Юханссон

Бу Юханссон

и К.Арнольд.

Арнольд

Несмотря на это, мы, казалось, приняли все меры предосторожности. Если многие члены нашей команды начинали выступление в жиме за 5-7,5 кг до своего предельного результата, то Кидяев первый подход сделал на 170 кг. Более того, на разминке мы спросили Александра, не заказать ли ещё меньше, на что он ответил вопросом: — Вы что, мне совсем не доверяете? Однако, выйдя на помост, Кидяев трижды не справился с начальным весом. Я думаю, что его сломил всё-таки не груз килограммов, а груз ответственности, сложность обстановки... Накануне встреч атлетов двух самых тяжёлых весовых категорий чемпионат переехал в "Ветеране Мемориал Аудиториум", вмещавший на две тысячи зрителей больше. Тем самым американцы как бы подчёркивали, что, дескать, для них начинается "новый турнир" и именно этому турниру они и придают настоящее значение. Не имея сегодня достаточно сильной команды, хозяева явно рассчитывали на успех в наиболее тяжёлых весовых категориях и при помощи этих побед — на создание определённого общественного мнения. Причём в подготовку победы включились отнюдь не только одни спортсмены. Всего за месяц до чемпионата тяжеловесы Дьюб и Беднарский были приняты президентом Никсоном, который заявил им: — Ваш успех будет успехом всей страны. Не забывайте ни на минуту об этом! После такого напутствия журнал "Спорте Иллюстрейтед" в сентябрьском номере за 1970 год опубликовал следующее заявление Дьюба: "Я должен победить этих коммунистов. Они меня заставляют мобилизоваться, я весь горю от патриотических чувств и личных мотивов — желания успешно защитить звание чемпиона мира, которое я отнял у русских в прошлом году". Американская пресса ещё задолго до конгресса ФХИ стала называть Беднарского чемпионом мира. И, наконец, последовал фарс с его официальным признанием. Ясно, что в этих условиях выступления тяжеловесов приобретали совершенно особое, необычайное значение. Встреча Тальтс-Беднарский. Истинный чемпион и лже-чемпион 1969 года. Зал оказался переполнен. Билеты невозможно было достать, мест не хватало даже прессе. Борьба началась ещё до выхода на помост. По жребию нам повезло: Тальтс должен был выступать вслед за американцем. Роберт заказал для первого подхода в жиме 180 кг. Мы, чтобы не выдавать своих планов, — тоже. Роберт переписал начальный вес на 182,5. Мы — тоже. Подошло время выходить на помост. Беднарский искал глазами Тальтса и явно нервничал: почему советский атлет не разминается? Сам жал малые веса — 100 кг. Ещё раз 100 кг. Спросил у Гофмана: "Где русский?". Тот пожал плечами. Наконец, Роберт на разминке выжал 170 кг, и я увидел: он плох, очень плох. Помост это подтвердил: начав с 182,5 кг, Беднарский поднял этот вес лишь со второй попытки, а 187,5 кг так и не смог осилить. Тальтс же только начал со 190 кг, затем поднял 197,5 кг, а в третьем подходе установил новый мировой рекорд. И в течение десяти-пятнадцати минут, не смолкая, в честь нашего Яана гремела овация зала. Она повторилась с новой силой, когда он закончил соревнование с новым мировым рекордом в сумме — 565 кг! Роберт Беднарский довольствовался лишь третьим местом, пропустив вперёд талантливейшего юниора из Болгарии двадцатилетнего Александра Крайчева (535 кг). Шумиха, поднятая вокруг Беднарского американцами, обернулась против них же самих. Талантливый спортсмен "сгорел", не выдержал невероятного груза ответственности, оказался физически и морально не подготовленным к поединку с нашим богатырём. А Тальтс навсегда останется героем чемпионата в Колумбусе.

Яан Тальтс

Яан Тальтс

Яан Тальтс

Яан Тальтс

Во втором тяжёлом весе на этот раз были представлены все "звёзды": юный богатырь из ФРГ Р.Манг (собственный вес 126 кг), американцы Д.Дьюб (144,5 кг) и К.Патера (140,2 кг), бельгиец С.Рединг (128 кг), болгарин И.Атанасов (136,6 кг), швед О.Юханссон (119 кг), посланец ГДР М.Ригер (123,8 кг), финн К.Лахденранта (188,2) и, наконец, наш В.Алексеев (136,2 кг). Уже после жима в результате травм выбыли из борьбы Манг и Патера. Ожидалось, что главный поединок развернётся между Алексеевым, Дьюбом и Редингом. Двое последних не раз заявляли, что готовы набрать в сумме 610-615 кг, причём Рединг подкрепил свои заявления делом, отобрав незадолго до чемпионата у Алексеева его рекорд в толчке (225 кг) и противопоставив ему свой — 226,5 кг. Дьюб в Колумбусе отпал сразу: повторив свою варшавскую сумму — 577,5 кг — он оказался лишь на четвёртом месте. Рединг физически был готов отлично (весной 1970 года у него был результат 600 кг), но морально оказался не в силах соперничать с Алексеевым. Только в жиме они показали равный результат (215 кг). В рывке же бельгиец едва осилил 160 кг. И наш атлет ушёл на 10 кг вперёд. Толчок Рединг закончил на 215 кг. Василий прибавил к этому результату 2,5 кг. А потом красиво и легко толкнул 227,5 кг, установив новый мировой рекорд. Итого в сумме получилось 612,5 кг.

Алексеев

"Зал устроил Алексееву такую овацию, какой ещё никогда не слыхал Колумбус", — передало в тот же вечер местное радио. А выходящая в Колумбусе газета написала: "Чемпионат начался с сомнительной дискуссии, касающейся дисквалификации спортсменов, а кончился на самой высокой ноте — восьмью мировыми рекордами. Большинство из них установили русские, а завершил богатырскую симфонию поистине великий Василий Алексеев. И тогда зал, в котором собралось столько сильных людей, сколько никогда не собиралось, — сошёл с ума от восторга. Темноволосый 29-летний русский шахтёр, отец двух детей, показал нам, что нет предела силе. Зрители, к сожалению, не смогли увидеть, как он настраивал себя на это свершение. Но то, что сделал этот человек, впервые принимающий участие в мировом чемпионате, можно назвать только одним словом — "подвиг"." Время летит вперёд со спринтерской быстротой. Когда я закончил работу над этой книгой, рубеж в 600 кг был только что перейдён, люди произносили эту сумму, ещё не веря до конца в её реальность, не осознав по-настоящему всё значение свершившегося. Прошёл совсем небольшой срок, книга уже лежала на моём письменном столе, дорабатывалась для окончательной сдачи в набор, а события развивались столь стремительно, что удивляли даже нас — людей, планирующих движение спорта и по роду своей деятельности обязанных ничему не удивляться. Особенно запомнился чемпионат Европы 1971 года, прошедший в столице народной Болгарии. Это был первый в мировой истории турнир, на котором все три призёра во второй тяжёлой категории набрали в сумме более шестисот килограммов. Впервые за свою спортивную жизнь это сделал Рудольф Манг — 602,5 кг. Серебряный призёр, советский тяжелоатлет Станислав Батищев, показал 607,5 кг. А Василий Алексеев вновь удивил всех, установив три новых мировых рекорда: в жиме — 225 кг, в толчке — 232,5 кг и в сумме классического троеборья — 630 кг.

Алексеев

Там, в Софии, наблюдая, как яростно и мужественно выступает Василий, я в конце турнира, когда всё уже осталось позади, спросил его: — Куда так спешишь? Это была шутка, но он ответил на неё очень серьёзно: — Уж больно соперники стали близко подбираться. Надо держать их на дистанции, Алексей Сидорович. Чтобы они даже и мыслить не могли о победе надо мной. Вот какой он человек, наш Василий Иванович. Он борется со своими преследователями не только тактически, на помосте, но и стратегически, намечая для себя такие рубежи, которые позволяют ему постоянно сохранять своё положение бесспорного лидера мировой тяжёлой атлетики. Мы расстались с Алексеевым в Москве, а через трое суток по срочному служебному делу я вылетел в Шахты, где предстояло осмотреть новый специализированный спортивный комплекс для тренировки тяжелоатлетов. Ещё с аэродрома я позвонил Василию Ивановичу, но чемпиона не оказалось дома. — Он на тренировке, — сообщила мне супруга. — Как на тренировке? — удивился я, уверенный в том, что после такого труднейшего турнира чемпион отпустит себе несколько дней на отдых. Но Василий Иванович действительно был на тренировке. Огромный зал заливало ослепительное солнце, пол накалился так, что тепло ощущалось сквозь толстую подошву кедов, но штанга, мокрая от пролитого на неё пота, гремела не переставая. — Не утерпел? — Нельзя сейчас отдыхать, — сказал Алексеев, вытирая своей огромной ладонью лоб. — Спартакиада приближается. Для меня этот турнир, если хочешь знать, важнее всех чемпионатов мира. Хочется перед народом не сплоховать, выступить как можно лучше. Я знал, что эти слова идут от души, и снова восхитился высоким чувством ответственности, возвышенной гражданственности, которое свойственно этому большому человеку.

Алексеев

Через несколько дней я с интересом прочёл в одном из наших изданий интервью Василия Алексеева. Был там и такой вопрос: — Каков, по вашему мнению, "век 600"? Способен ли человек наших дней набрать в сумме 700 кг? Если да, то какими вы видите составные цифры этой суммы? На это чемпион и рекордсмен мира заявил следующее: "Свой ответ я начну с того, что дам короткие характеристики самых сильных людей наших дней. Первым из сверхгигантов был Пауль Андерсон. Ему сама природа дала колоссальную силу, но тренироваться до седьмого пота он не любил. Большие возможности перечёркивала большая лень. Юрий Власов — атлет, напротив, величайшего трудолюбия. Он выполнял большие по объёму и интенсивности нагрузки. Известен его девиз: сила никогда не подведёт, даже если координация движений будет нарушаться. Но Юрий Петрович недооценивал работу над техникой. В связи с чем не до конца использовал свои возможности, свой колоссальный силовой резерв. Я не видел другого тяжелоатлета, который бы так свободно и легко, как Власов, вырывал с минимальным подседом 150-килограммовую штангу или без всякого видимого усилия по нескольку раз подряд брал в полуприсед штангу весом 200 кг. Юрий мог молниеносно вставать с любым громадным весом, который брал на грудь. В руках Власова штанга становилась поистине невесомой. Юрий любил поднимать максимальные веса на тренировках, иначе он не смог бы поднимать их на соревнованиях. Как-то раз он сам признался: "Если я не поднял вес на занятии, то никакой психолог не заставит меня сделать это на соревновании".) Леонид Жаботинский, — продолжил свой ответ Алексеев, — был прямой противоположностью Власову. Имея больший собственный вес (до 160 кг), он обладал гораздо меньшей выносливостью. Объём и интенсивность его тренировок значительно уступали власовским. Но Жаботинский был отличным техником, он безупречно чувствовал штангу. Короче говоря, имея меньшую, чем у Юрия Власова, силу, Жаботинский использовал её намного лучше, намного рациональнее и в конце концов отнял у москвича все мировые рекорды. Не мне перед вами разбирать Алексеева. Но скажу без хвастовства: перед тремя названными спортсменами я чувствую преимущество в волевом настрое, в умении выдержать гораздо больший коэффициент трудности на тренировках. Вот таковы четыре "гиганта наших дней" со всеми своими сильными и слабыми сторонами. Но в природе всё устроено так, что она редко соединяет в одном человеке все лучшие качества многих. Когда это происходит, мы говорим: родился гений. Так вот я и подумал, что истинный гений у нас ещё появится — это будет человек, который воплотит в себе природную мощь Андерсона, трудолюбие Власова, техничность Жаботинского, волю Алексеева, да ещё вберёт весь опыт, накопленный до него. Такой человек и совершит новое "чудо". Когда это произойдёт? Путь от 500 до 600 мы преодолели за пятнадцать лет. Думаю, что на следующий отрезок потребуется лет 25. Иными словами, открытие "Клуба-700", по моему разумению, произойдёт или в конце нынешнего века или в самом начале следующего. Если же говорить о составных частях суммы в 700 кг, то прежде всего следует отметить, что по сравнению с прогрессом в жиме и толчке результаты в рывке очень отстают. Здесь, если хотите, прямо-таки застой. Он вызван тем, что мы ещё плохо овладели техникой и не имеем должных скоростно-силовых качеств. Нужно ликвидировать этот провал. Результаты в рывке должны подняться до уровня двухсот килограммов. Таким образом, составные части будущего рекорда я представляю себе так: жим — 245 кг, рывок — 200 кг, толчок — 255 кг..."

Алексеев

Читая это интервью с Алексеевым, я думал о том, что сумма в 700 кг куда дальше от нас, от реальности, чем это кажется на первый взгляд. Но вот настало 24 июня — незабываемый в истории мировой тяжёлой атлетики день. День выступления спортсменов второго тяжёлого веса на финале V летней Спартакиады народов СССР. Ещё подходя к Дворцу тяжёлой атлетики ЦСКА, где проходили состязания, я испытал чувство необычайной радости и глубокого удовлетворения. Тысячи болельщиков запрудили дорогу и вопрос "Нет ли лишнего билетика?" звучал так часто, словно к нам приехали канадские хоккейные профессионалы или сборная Бразилии во главе с Пеле. И я подумал, что в этой огромной популярности, которой стал у нас пользоваться тяжелоатлетический спорт в самых широких кругах, "повинны" прежде всего Василий Алексеев и его товарищи по сборной, их мужественная борьба с металлом, их феноменальные результаты. А Василий Алексеев? Что ж, то, что он сделал в тот вечер, честное слово, не поддаётся описанию. Мы, тренеры, знали, что он великолепно готов, что возможны рекорды. Но даже мы посчитали бы за фантастику, если кто-нибудь попытался бы предсказать нам то, что произойдёт через несколько часов. Семь мировых рекордов за один "вечер! Да ещё установленных одним человеком. Да ещё во втором тяжёлом весе! Такого история мирового спорта ещё не знала и, уверен, не скоро узнает вновь. Жим — 225,5 кг. Рывок — 180 кг. Толчок — 233 кг и 235 кг! Троеборье — 632,5 кг, 637,5 кг и наконец — 640 кг! Теперь я уже иначе смотрю на прогноз Василия Алексеева. Всего полтора года тому назад усилиями этого неповторимого гиганта был перейдён рубеж в 600 кг, а сегодня путь от 600 до 700 пройден уже более чем на одну треть. Нет, каким бы сказочным ни казался нам результат 700 кг в сумме классического троеборья, человечество обязательно придёт к нему. Но этот путь опишет другой автор, в другой книге, где будет ещё больше настоящих героев мирового спорта и больше примеров их безграничной дерзости и беспримерной отваги! ...Итак, мой рассказ подходит к концу. Можно было бы, вроде, и точку поставить. Но из головы всё время не выходит один вопрос, который мне совсем недавно довелось услышать. С группой товарищей, членов сборной команды Советского Союза, мы выступали перед молодыми учёными объединённого института ядерных исследований в Дубне. Народ там, конечно, исключительно интересный, было задано много вопросов, которые даже нас, специалистов, зачастую ставили в тупик. Встреча затянулась, дело шло уже к полуночи, я начал нервничать и посматривать на часы — ведь для сборной, сами понимаете, соблюдение режима имеет первостепенное значение. Несмотря на весь интерес к мероприятию, мне искренне хотелось поскорее его "свернуть". Но тут на трибуну поднялся один из наших слушателей и заявил: — Вы очень хорошо рассказали о достижениях штангистов. Спасибо. Но вот последний вопрос или, если хотите, последнее мнение. Уровень достижений современного тяжелоатлетического спорта таков, что у нас, простых смертных, он может вызвать лишь одно решение: заниматься тяжёлой атлетикой нет никакого смысла. Стоит ли браться за штангу, если знаешь, что возле неё толпами разгуливают такие силачи, как Алексеев?.. Конечно, вопрос этот и тогда не остался без ответа — мы не пожалели времени, чтобы дать бой такой "теории". Я ещё раз вернусь к тому событию, о котором уже не раз написал в этой книге, которое сам прочувствовал и пережил, которое удалось рассмотреть с разных точек зрения. Когда в 1955 году из-за океана пришло сообщение о том, что американец шведского происхождения Пауль Андерсон перешагнул пятисоткилограммовый рубеж, мне стало страшно. Да, теперь я могу признаться, что испытал тогда нечто подобное тому, что высказал на встрече в Дубне молодой учёный. Мне тогда думалось примерно следующее: "500 килограммов — это же просто немыслимо, с таким феноменом нет никакого смысла бороться. А следовательно, не лучше ли вообще оставить спорт?". Но малодушие владело мной недолго. Постепенно мысли повернули своё течение на иной лад. Старые представления о допустимых нагрузках полетели, простите за выражение, ко всем чертям. Теперь каждую свою тренировку мы строили, исходя из достижений Пауля Андерсона. Раньше они меня пугали, теперь стали путеводной звездой, реальной целью, основным ориентиром труда и творчества. Перестраиваться было нелегко. Многие даже очень хорошо относившиеся ко мне люди не верили, что за год-два уже в солидном для спортсмена возрасте я сумею прирастить к своему лучшему результату в сумме классического троеборья 20-30 килограммов. И всё-таки "чудо" произошло: через два года в Тегеране на чемпионате мира 1957 года я первым в СССР и третьим в мире вошёл в "Клуб-500". Прошло ещё пятнадцать лет, и сегодня сумма в 500 килограммов стала уже привычной, реальной не для чемпионов и рекордсменов, а для десятков и сотней рядовых спортсменов — атлетов второго тяжёлого веса. Её теперь, случается, показывают и на первенстве какой-нибудь из наших областей, с неё начинают восхождения к олимпийским высотам. Более того, рубеж "500" уже давно преодолели полутяжеловесы, средневесы, к нему вплотную подбираются представители и куда более лёгких весовых категорий. Но всё это великое движение результатов, вся эта повальная переоценка ценностей начались, в сущности, с одного — с подвига Пауля Андерсона, с его решительного рывка вперёд. Точно так же то, что сделал в марте 1970 года советский богатырь Василий Алексеев, поначалу ошеломило и, чего там греха таить, продолжает ошеломлять мир. Но должен отметить, что процесс ошеломлённого, безмолвного созерцания длился совсем недолго. Уже совсем скоро товарищ Алексеева по сборной страны Станислав Батищев, кстати довольно долго "топтавшийся" в зоне 550-560 кг, вдруг резко спрогрессировал на наших глазах и, смело и решительно преодолев психологический барьер, тоже набрал сумму 600 кг. За ним это же совершил богатырь из Бельгии Серж Рединг. И теперь на рубеж, ещё два года назад казавшийся чем-то недосягаемым, заколдованным, уже как-то спокойно, по-деловому замахиваются атлеты первой тяжёлой весовой категории. И вскоре, я уверен, они добьются своего. Последние рекорды эстонского силача заслуженного мастера спорта Яана Тальтса убеждают в этом не только меня. Василий Алексеев открыл новую эру в спорте — это точно. Но вот недавно я получил письмо из города Горького. Здесь на одном из заводов молодые рабочие организовали "Клуб Алексеева". Они написали следующее: "Может быть, мы и не достигнем таких результатов, как человек, чьим именем мы назвали свой клуб, но они, эти результаты, зовут нас в спорт, зовут испытать в нём свои силы и возможности." Да, результаты чемпионов, рекордсменов — тех, кто идёт впереди, не отпугивают, а вдохновляют. Только слабые духом могут останавливаться и пасовать перед достижениями "звёзд". То, что совершают они сегодня, то, что сегодня кажется всем нам фантастическим и невероятным, завтра станет будничным, реальным, доступным многим из нас. Люди, с которыми я познакомил читателя в этой книге, — люди поиска, пионеры, разведчики будущего. Подобно космонавтам, они расширяют наши понятия о границах возможного, позволяют Человеку по-новому взглянуть на себя.

От составителя

На мой взгляд, книга "От 500 до 600" — это лучшее из всего, 
опубликованного Алексеем Сидоровичем Медведевым. Тем не менее, 
по своей привычке (возможно, дурной) я хочу обратить внимание 
читателей на некоторые недостатки этой в целом очень неплохой 
книги. 

На странице 67 Медведев написал о следующем своём 
впечатлении:

"Когда-то на бетонке московского аэродрома, где мы 
приземлились, вернувшись из Тегерана, один из молодых 
журналистов спросил меня:

— Трудно было?

Я замер от удивления. А потом понял, что человек, 
интервьюирующий меня, ни черта не смыслит в спорте. Да как же 
такое можно спрашивать: трудно ли было? Лёгких соревнований 
просто не бывает, а чемпионатов мира — тем более."

А на странице 31 Алексей Сидорович написал уже вот что:

"Таким образом, в течение каких-нибудь десяти минут на сцене 
Зелёного театра были показаны два результата, превышавшие 
мировые рекорды в жиме для атлетов тяжёлого веса, причём 
последний из них — выше ровно на 15 кг. Такого ещё никогда не 
знала и, вероятно, уже никогда больше не будет знать история 
нашего вида спорта. Рывок в 142 кг и толчок в 193 кг дали 
Андерсону невиданную сумму — 517,5 кг.

После окончания соревнований я зашёл к американцам в 
раздевалку. Здесь пахло потом и спортивными растирками. Я 
пожал Паулю руку и от души поздравил с грандиозной победой.

— Устали? — спросил я его.

— Устал, — откровенно признался он. — Очень устал. 

И, чуть-чуть помолчав, промолвил в третий раз: 

— Чертовски устал."

Повезло всё-таки тогда Медведеву, что Андерсон не "замер от 
удивления" и не "понял, что человек, интервьюирующий" его на 
предмет свежести-усталости после победы на соревнованиях, 
"ни черта не смыслит в спорте".

А.С.Медведев

А вот ещё пара цитат из книги Медведева: "Толчок. Первый подход Жаботинского — 205 кг. Второй — 219 кг. Тоже новый мировой рекорд. От третьего подхода — отказ. В итоге, как написал один из журналистов, — "посредственная" сумма 585 кг. Надо же — "посредственная"! Нет, даже тогда, когда тяжеловесы преодолеют границу в шесть сотен килограммов, даже когда уйдут от неё далеко вперёд, каждого спортсмена, набравшего 585 кг, можно будет с полным на то основанием считать героем. Нужны годы самоотверженного труда, годы большого личного мужества, силы воли, настойчивости, чтобы добиться такого" (стр. 12). "К сожалению, Геннадий Четин не оправдал возлагавшихся на него надежд. Он проиграл... прежде всего самому себе, проиграл целых пятнадцать килограммов и с посредственной суммой (352,5 кг) оказался лишь на четвёртом месте. Это, нужно отметить, был в известной мере исторический случай: до этого на Олимпийских играх, начиная с Хельсинки, ни один наш зачётник не оказывался за чертой призёров" (стр. 105). В общем, Леонида Жаботинского упрекать словами "посредственная сумма" нельзя, а Геннадия Четина — можно. Что же касается фыркания Медведева по поводу "исторического случая" с Четиным, первым из советских спортсменов оказавшимся "за чертой призёров" на Олимпийских играх, то под чутким руководством самого Алексея Сидоровича как главного тренера сборной СССР в 1972 году (то есть в год выхода данной книги) на Олимпийских играх в Мюнхене сразу четверо советских спортсменов (Каныгин, Шарий, Павлов и Ригерт) не просто оказались "за чертой призёров", но получили вообще "баранки". В рассказе Медведева о поединке Власова и Жаботинского в олимпийском Токио есть одна достаточно странная деталь: "С.П.Богдасаров настолько не верил в успех Жаботинского на 217,5 кг, что тягу, сделанную Жаботинским в первом подходе к этому весу, определил как очень и очень тяжёлую. На самом же деле — и я это заметил, поверьте, лучше всех — штанга, взятая могучими руками Леонида, легко потянулась вверх, но потом сразу опустилась на помост. В первую секунду у меня мелькнула мысль: "У Леонида не хватило воли, он спасовал перед необыкновенной тяжестью". Но по тому, как Леонид бодро, даже весело, с едва приметной улыбкой, зашагал от снаряда, я понял: это был счастливый, многое для нас означавший подход. Он помог Леониду поверить в возможность невозможного. Я понял: психологический тормоз снят и громада в 217,5 кг может быть взята в решающем подходе. Может, чёрт возьми! Мы ждали. Ждали, что предпримут наши соперники. И вдруг по радио объявили, что Власов тоже пойдёт на вес 217,5 кг. Я даже не поверил своим ушам, настолько странным и нелепым выглядело в сложившейся ситуации подобное решение. Да, это было второй очень серьёзной тактической ошибкой. Пойди Власов на 215 кг (то есть на тот вес, который он уже покорял раньше), и нам бы пришлось заказывать 222,5 кг. Часто спрашивают: а смог бы Жаботинский осилить тогда 222,5 кг? Ход борьбы, как известно, не заставил нас отвечать на данный вопрос." (стр. 100). Но на какой же ещё вес мог пойти Власов после неудачной попытки Жаботинского поднять 217,5 кг? Разве для Власова можно было снизить тогда вес штанги с 217,5 кг до 215 кг? И, наконец, пара совсем уже микроскопических "блох" в тексте книги "От 500 до 600". "Русский штангист Владимир Куренцов известен нашим читателям своим прямо-таки великолепным выступлением на предолимпийских соревнованиях" (стр. 109). Куренцова всё-таки зовут Виктор, а не Владимир. В оригинальном, ещё не подкорректированном для данной публикации тексте книги Медведева имеется ещё одна путаница с именами. В рассказе Медведева про детство Василия Ивановича Алексеева тренер леспромхоза, поймав юного Василия при попытке пробраться к стоявшей за забором штанге, сделал следующее: "— Ты по какому праву здесь оказался? — закричал он на Алексея. Василий помялся..." (стр. 162). Эту оплошность я худо-бедно исправил, и теперь данное место приняло в тексте следующий вид: "— Ты почему здесь оказался? — строго спросил он Василия. Тот помялся." Интересно, показательно и то место в книге, где Алексей Сидорович дал оценки перспектив разных стран в плане достижения высоких результатов в тяжелоатлетическом спорте: "Теперь положение иное. Кроме СССР и США, чей вклад в развитие гиревого спорта, в его прогресс бесспорен, в мире появились, во весь голос заявили о себе новые тяжелоатлетические державы: Польская Народная Республика, Япония, Венгерская Народная Республика, Германская Демократическая Республика... Сохраняет старые, добрые традиции воспитания силачей Иран. Серьёзное внимание развитию тяжёлой атлетики стали уделять в Федеративной Республике Германии. Ряд выдающихся мастеров, штангистов экстра-класса подготовили страны, прежде "неизвестные" в мире тяжёлой атлетики — Финляндия, Швеция, Бельгия. Штанга путешествует по свету. Звон её слышен повсюду — и в Европе, и в Америке, и в развивающихся странах Африки, и на далёкой Кубе. Спорт сильных и волевых людей переживает, несомненно, период расцвета, завоёвывает всё большую и большую популярность. Посмотрите лишь таблицы шестерых лучших на Мексиканской Олимпиаде: здесь представители Ирана и Пуэрто-Рико, Венгрии и Польши, США и СССР, Японии и Южной Кореи, ГДР и Чехословакии, Финляндии и ФРГ, Бельгии. Тринадцать стран дали на этот раз "зачётников" Олимпиады. Такого не было ещё никогда" (стр. 175) Как можно видеть, у Алексея Сидоровича тут нет ни слова про одну из главных в семидесятые-девяностые годы прошлого века тяжелоатлетических стран — Болгарию, которая завоевала первое место в командном зачёте уже на Олимпиаде-72, то есть прямо в год выхода книги "От 500 до 600". И последнее. В книге Медведева приведено следующее высказывание Василия Алексеева о Пауле Андерсоне: "...Первым из сверхгигантов был Пауль Андерсон. Ему сама природа дала колоссальную силу, но тренироваться до седьмого пота он не любил. Большие возможности перечёркивала большая лень..."

Алексеев

Василий Алексеев, судя по всему, сильно ошибается: Андерсон практиковал очень объёмные тренировки — например, включавшие в себя за день до ста повторений в одних только приседаниях.

Тренировки Андерсона

1 2


[на главную страницу]

Архив переписки

Форум


 

Free counters!